После угощения Илия встал и взялся было за топор, но старый Гашков остановил его.
— Работа не убежит, — сказал он. — Ты лучше присядь, потолкуем, расскажешь, как дела на фронте, как живется солдатам, что слышно о мире…
Илия рассказал, что дела на фронте идут все хуже и хуже, что солдаты голодны, голы и босы, что немцы не оказывают болгарам никакой помощи…
— Ха! — угрожающе крутил головой Гашков. — Вот бы Радославову все это услышать! Разбойник!
Илия сообщил, что неприятельские силы растут с каждым днем, Антанта доставляет на фронт все новые войска и что против одного болгарского орудия у них по крайней мере десять, а на каждый болгарский пулемет приходится сто вражеских.
— Сейчас нашим самое время заключить мир в покончить с войной, но разве у этих либеральских тыкв хватит ума на такое дело? — нетерпеливо и возмущенно перебил его Гашков.
— Наши носятся с каким-то планом насчет мира с Россией, но вовсе не затем, чтоб положить конец этой бойне, а чтоб она разгорелась еще сильнее, — заметил Илия.
— Мир с Россией? — Гашков резко повернулся к молодому гостю. — А если оттуда не сегодня завтра выметут этих большевиков, то и наш мир полетит ко всем чертям. Эта власть в России долго не продержится!
Гашков произнес это с уверенностью, которая, как он думал, должна была в корне пресечь всякие возражения. Его тон, металл, звучавший в голосе, сама его поза, казалось, говорили: «Если ты, паренек, набрался на фронте большевистской заразы и свернул с христианского пути, то смотри у меня. Я таких вещей никому не прощаю…» Он повернул голову и вызывающе вздернул острый синеватый нос. Обычно Гашков так держался и так говорил, когда хотел внушить собеседнику, что ни на какие уступки он не пойдет.
Илия повернулся к хозяину и испытующе взглянул на него. Глаза у него сузились, губы скривила снисходительная и в то же время презрительная гримаса. Да, забыл он, видно, что здесь, в глубоком тылу, некоторые по-прежнему живут припеваючи и думают так же, как думали до войны. «Дай такому власть, он, пожалуй, расстреливал бы «непокорных» солдат с не меньшим усердием, чем тупые, отъевшиеся царские генералы, — с ненавистью подумал Илия. — Говорит, словно приказ зачитывает. Вот дураки! Ну, он у меня еще попрыгает!»
— Почему это она не удержится? — подчеркнуто спокойно спросил он.
Гашков пренебрежительно махнул рукой.
— Вагон проходимцев, подосланных немцами, ловят рыбку в мутной воде! — он гневно засопел и вытащил табакерку. — Раздавят их, как гнид, вот и все!
Илия покраснел, побледнел, потом взял себя в руки и сказал, отчеканивая каждое слово и чуть заикаясь:
— Обманули тебя, дядя Добри! Обманули! Все не так! А тебя обманули!
Тон молодого фронтовика не понравился Гашкову, обидел и разозлил его.
— Ученые люди говорили мне это, парень! — напыщенно произнес он.
— Радославов тоже ученый, — ответил Илия тоном человека, который разбирается в политике ничуть не хуже собеседника. — Он ведь доктор!
— Ха! — как ужаленный дернулся Гашков. — Ты ведь знаешь Божкова? Знаешь? — он вскинул голову и его длинный, как дудка, нос снова взлетел вверх. — Это он мне все объяснил.
Гашков ожидал, что стоит ему упомянуть имя Божкова, высший авторитет для обоих семей, как молодой отпускник прикусит язык.
— Ну, значит и Божков ничем не лучше Радославова! — Илия не дрогнул, не отступил.
Старый Лоев беспокойно переводил взгляд с одного ни другого, вздрагивал от резких ответов сына, пугался оскорбленного лица соседа и побратима, страшился, как бы дело не кончилось ссорой, но в глубине души радовался прямоте Илии и тому, что он так здорово разбирается в политике и может утереть нос горделивому сельскому богатею.
Гашков пожал плечами и развел руки.
— Ну ладно, скажи тогда ты, что происходит в России?
— Революция, — не задумываясь, ответил Илия.
Старый богач ожидал всего, но не такого прямого и резкого ответа.
— Безобразие там происходит! — закричал он. — Вот что там происходит, если тебе это еще не известно!
— Чего ж ты сердишься, дядя Добри? — удивленно взглянул на него молодой гость.
— Как же не сердиться, если ты несешь черт знает что!
— Ты, дядя Добри, меня спрашиваешь, а я отвечаю, — с достоинством сказал Илия и чуть заметно отодвинулся. — Газеты пишут, что в России произошла революция, весь мир только о том и говорит, один ты не согласен! Верно, некоторым людям эта революция не по вкусу, но революция есть революция. От нее солдаты ждут мира. Так это понимают и так думают фронтовики. И я тоже. А что думаешь ты, дело твое.