«Слушайся своих хозяев, и господь поможет тебе самому стать хозяином».
Раньше Казак никогда не задумывался над этими словами, хотя они и запали глубоко в сердце. Он не сомневался в их правоте, потому что они, казалось, должны были вот-вот сбыться… Он надеялся стать зятем первого богача села… Зять! Как за столько лет он не смог прозреть, не смог увидеть грязную ложь лицемерных, ленивых хозяев и работал на них как вол!.. Нет, Казак не вол! Он был подлинным хозяином, все делалось его умом, его руками, по его команде… Деян лишь пыжился и пользовался чужим трудом. Только теперь Казак понял, что Деян в сущности бестолочь, что он способен лишь воровать и мошенничать под прикрытием своего дружка Элпезова. Стоит сравнить его с Фикой — и сразу увидишь огромную разницу, Фика знает в тысячу раз больше; труд научил его всему, труд среди стад и полей, хлевов и загонов…
В следующее воскресенье они снова собрались у Эсемова в покосившемся, но теплом сарае. На этот раз пришло больше крестьян, и Казак с любопытством их разглядывал. Петко Минин… Смотреть не на что, то ли человек, то ли муравей, а тут… А, и Симо здесь?.. Марко Гошев, возчик, сидит словно на козлах и знай себе дремлет… Стойчо Дишлийче улыбнулся ему, а потом склонил маленькую кудрявую голову вправо и что-то сказал Добри Терзиеву. Добри посмотрел на Казака и тоже улыбнулся. Казак понимал, что они ничего плохого о нем не говорят, и у него стало тепло на сердце… Трайко Лола глядел на всех, как испуганный суслик, и то и дело прикуривал от соседей…
На этот раз разговоров о России не предвиделось. Фика уже многое растолковал Казаку, и тот знал, что есть и другие, не менее важные и серьезные темы. Фика разъяснил, что у них есть своя партия, которую люто ненавидят и преследуют все богатеи реакционеры. А партийцы укрепляют свою организацию, потому что только будучи организованными, дисциплинированными и сплоченными, они смогут взять власть и наладить новую жизнь…
Кое-что было известно Казаку и раньше, например, что существует Рабочая партия, что за нее на последних выборах голосовало большинство крестьян и что именно поэтому Деян ругал коммунистов и ездил с доносом на них в город. После этого произошла стычка с Михалом Пантовым и засада на новом шоссе…
Казак смотрел на этих полуграмотных, простых, бедных людей и спрашивал себя: неужели они и есть те самые страшные коммунисты, которых постоянно поносят и Деян и Элпезов? Неужели это они вгоняют в дрожь всех хозяев и реакционеров?
Каждый по отдельности они ничего собой не представляли. Но, сплоченные воедино и организованные, они становились силой… Чего добился бы Казак, если б прикончил Деяна? Что было б толку, если б вырубил его виноградник или поджег овины? Сгноили бы в тюрьме, хозяева продолжали бы самодурствовать, а батракам ничуть бы не стало легче… Прав Фика: у хозяев одно на уме — как бы спустить с бедняка шкуру. Дело коммунистов — открыть глаза беднякам…
Фика начал собрание. Сейчас он говорил по-другому, и Казак слушал его с любопытством. Фика был серьезен и даже напускал на себя некоторую важность. Слова у него вылетали быстро, без запинки, и он, как и учитель, иногда употреблял незнакомые, непонятные Казаку слова.
— Цека Эрпэ… Генеральная линия… Эсэсэсэр… Демонстрация… По линии Ремса…
Эти слова немного пугали Казака. Что они значили и сможет ли он их уразуметь? Он поглядывал на соседей, всматривался в их лица, следил за каждым их движением и пытался угадать: они-то не робеют и понимают? Но остальные слушали спокойно, с интересом, и это ободряло Казака. Коль они знают и понимают, узнает и он…
Но все же ему было не так интересно, как прошлый раз. Не было заманчивых рассказов о новой жизни в России, не было поразительных цифр и фактов, от которых захватывало дух.
Фика развернул какие-то листки, медленно и внятно прочитал их, а потом начались споры и обсуждения. Больше всего говорили о безработице, о налогах и дороговизне. А потом заговорили о войне.
— Что, будет война? — тихонько спросил Казак.
— Будет, — кратко ответил Митко Эсемов.
— Скоро?
— В Китае уже началась… Запросто может и к нам перекинуться.
— С кем же будем драться?
— С Россией.
— Как бы не так!.. Против России я стрелять не буду!
Казаку хотелось сказать еще что-нибудь против войны с Россией, но тут заговорил Найдю Штерев и он увлекся его речью. Казак никогда бы не поверил, что этот щупленький, невзрачный человечек может говорить так гладко, уверенно и твердо. Найдю говорил недолго, но Казак понял его лучше, чем других. Он понял, что над ними есть в Софии нечто огромное и всемогущее, что направляет их и учит как бороться. Оттуда приходят эти листки с поучениями и там хотят услышать, что думают низы — такие вот люди, собирающиеся в мастерских, дворах и сараях, среди стружек, мусора и соломы…