Заяц в растерянности заморгал, вынул зачем-то четки, завертел их вокруг пальца и ушел.
— Все кувырком полетело, — негодующе бормотал он. — Когда это было, чтоб батрак знал больше хозяина…
А Казак лишь посмеивался: «Ишь что задумал… Коль я батрак, так под его дудку буду плясать… Но нет — сдох осел…»
С тех пор Заяц стал относиться к Казаку еще более холодно и неприязненно. Он стал чаще наведываться в хлев, придирчиво осматривал ясли, пинал кое-где разбросанную солому. Но о керосине уже не заикался. Лишь иногда, всматриваясь в пыльную паутину под крышей, он строгим тоном отдавал короткие, но незначительные приказания и уходил. Вскоре он и днем стал следить за Казаком, заглядывал под навесы, в овины, к колодцу, давал множество бестолковых указаний, сердился, что все делается не так, как надо, и ругался под нос, сдержанно и неопределенно. Казак старался по мере сил, но ему страшно досаждали эти непрерывные проверки и глупые приказания. Он привык все делать по-своему, на свою ответственность. Когда же он понял, что постоянное вмешательство в его работу имеет целью держать его под рукой и настороже, Казак закусил удила.
«Ну, погоди, паршивец… Увидишь, как работают из-под палки…»
Казак перестал усердствовать. Работал спустя рукава, делал лишь то, что приказано. Заяц начал суетиться, ругаться, орать, но Казак прикидывался тупицей и всегда с невозмутимым спокойствием отвечал одно и то же:
— Не знаю… А я-то думал… Вы не приказывали…
Заяц следил за каждым его шагом, старался ни на минуту не оставлять его без дела, но наконец отчаялся и махнул на него рукой.
— Что это ты, Казак, — спросил его однажды вечером Фика со скрытой тревогой, — запропал ни с того, ни с сего?
Казак рассказал ему про свои проделки с хозяином, втайне надеясь, что Фика одобрит и похвалит. Но Фика задумался и покачал головой.
— Мы, — с расстановкой сказал он, — забросили экономическую борьбу… Это большая ошибка нашего движения в деревне…
Казак ничего не понял и лишь с любопытством добродушно моргнул глазами.
— Но… ведь партия в деревне крепко держится… правда?
— Партия на высоте, но профсоюзов не видать и не слыхать.
— Ты про что?
— Профсоюзы, — с нажимом повторил Фика.
— Какие это еще проф… профсоюзы?
Фика объяснил. Казак только хлопал глазами. Две морщинки прорезались у него поперек лба. Потом он сообразил.
— Читал я про них, — сказал он радостно. — Но по правде сказать, ничего не понял.
— Экономическая борьба — чрезвычайно важный фактор, — с достоинством заявил Фика. — Если мы организованы, нечего размениваться на борьбу с уловками хозяев, а надо прямо им сказать: будем работать только на таких-то условиях и точка. Иначе — забастовка!
Казак чуть не подпрыгнул.
— Неужто так устраивают забастовки?
— А как же еще… Ты что думал?
— Ничего… Я думал, что это такое дело… ого-го! — И он взмахнул рукой, не в силах высказаться. — А ты, Фика, уверен, что забастовки так делаются?
Фика снисходительно улыбнулся.
— Вполне уверен.
— Откуда ты знаешь?
— Читал. И еще весной один наш депутат рассказывал нам в городе… Призывал нас организоваться в Союз сельскохозяйственных рабочих…
— И ты отказался?
— Нет… Как член партии, я должен не только войти в него, но и образовать в нем ячейку.
— А почему не образовал?
— С двумя, тремя членами ничего не сделаешь…
— А туда всем батракам можно?
— Всем до одного.
— А если они не из нашей партии?
— Тем лучше: мы им покажем, как надо бороться.
Казак стоял как оглушенный. Дело хорошее, отчего бы им не заняться!.. Он призадумался. И чем больше думал, тем яснее становилось ему значение Союза. Так и надо: схватить за уши ослов, которые дрожат перед хозяевами, и сказать им — смотрите, вот верная дорога, идите по ней!
А поставить хозяев на место еще проще. Работать надо как человеку, а не бессловесной скотине, а если он тебя прижмет — получай забастовку! Пойдет хозяин искать дурней в батраки — дает пять тысяч, дает шесть и больше, но никого нет, никто не хочет… Казак читал, что так бывает на фабриках… Покрутится, повертится хозяин, а деваться некуда, и станет по-твоему…
7
В первые дни весны назначили выборы общинных советников.
На этот раз Деян начал свою агитацию издалека. Он созывал бедняков в общину, показывал им акты со штрафами за различные нарушения, которых они вовсе и не допускали, грозил и запугивал одних, заигрывал с другими, третьим обещал разные услуги, займы и должности.