— А это что?
— Красная армия. Смотри, какие парняги! Если начнется заваруха — ой-ой-ой что будет!
— Где бы и мне купить такой? — спросил Казак, словно вернувшись из другого мира.
— Нигде, — обескуражил его Найдю. — Календари продают только под Новый год.
Казак с сожалением повел плечами.
— Пожалуйте! — пригласила их Найдювица.
— Садись, Казак! — сказал Найдю, указывая на низенькую табуретку перед двумя белыми кофейными чашками.
Не отрывая глаз от календаря, Казак тяжело уселся на табуретку и поднял чашку.
— Листовки здесь? — спросил он.
— Здесь, сейчас их взял, — и Найдю похлопал себя по поясу.
— Пора идти?
— Пора.
Казак поставил чашку на место и улыбнулся: малыш допивал свой кофе из глиняного блюдечка и смотрел на него с улыбкой, уже перемазанный до ушей.
8
Заяц разворчался.
— Какие времена настали, чтоб им пусто было! — жаловался он жене. — Хозяева стали батраками, а батраки — хозяевами… Сказал ему, чтоб привез пять-шесть возов песка с реки, а он — не хочу, говорит, сегодня праздник, буду отдыхать… Переутомился, окаянный, отдых ему давай… Ни стыда, ни совести, всю зиму бил баклуши!..
— Зачем ты кровь себе портишь, Доню? Коли не хочет, пусть идет на все четыре стороны!
— Легко сказать, а где сейчас найдешь батрака?
— Мало ли бедняков…
— Много, но не хотят! Голодают, готовы обокрасть тебя, с живого шкуру спустить, но работать у тебя, как от века положено — не желают… Вчера встретил меня Коста, свата Деяна сын. «Батрак твой, говорит, стал заядлым коммунистом — пробу негде ставить…» И правильно говорит. Я и сам вижу. Каждый вечер на собрании, а скотина некормлена, непоена!
— Посмотрел бы, сколько мусора набралось во дворе!
— Знаю… Я-то удивлялся, почему его во дворе не видно, а он пошел в мире порядок наводить… Остолоп!
— Совсем обнаглел… — Старуха наступила мужу на ногу. — Шшш! Идет!
Казак вошел в хлев, пробыл там пять-шесть минут и снова вышел на улицу. Но сейчас он пошел не прямо, откуда пришел, а свернул к верхнему концу села. Возле полусухой дуплистой шелковицы разговаривала кучка крестьян.
— Ты куда, Димо? — окликнул его один из них.
— К вам, — ответил Казак.
— Что новенького?
— Собрание будет в школе.
— Когда?
— Немного погодя.
— Кто созывает?
— Трудовой блок.
— Разрешение есть?
— Есть.
Казак вынул пачку листовок, роздал их и мотнул головой:
— Пошли в школу!
Возле общины его поджидал Найдю.
— Поторапливайся, — сказал он. — Деян только что пришел. Два часа мерзавца поджидаю…
— А если он откажет?
— Предупредим, чтобы потом не отпирался.
Двое нежданных посетителей свалились на Деяна как снег на голову. Он стоял, прислонившись к стволу молодой лозы и с жаром что-то втолковывал одному из полевых сторожей. Увидев подошедших, он смутился, дрогнул, и румянец сбежал с его мясистого, круглого лица.
— Сегодня воскресенье… никого нет, — сказал он, отступив на два шага.
— Ты нам нужен, — объяснил Найдю.
— Я вам нужен? Зачем?
— Господин председатель! — нарочито торжественно начал Найдю. — Сегодня после обеда мы устраиваем публичное собрание от имени Рабочей партии…
Казак, мрачный, со стиснутыми губами, стоял в стороне, искоса поглядывая на своего бывшего хозяина.
— Где вы его устраиваете? — бессмысленно спросил Деян.
— В школе.
— Ладно, ладно… только вот… сами знаете… — путаясь, начал он. — Запрещено… Есть приказ околийского управления.
— Мы предупреждаем, согласно закону, а на произвол властей плюем…
— Никаких предупреждений… — Деян уже справился с растерянностью. — Все собрания коммунистов запрещены…
— Мы созываем собрание от имени Рабочей партии… — повторил с наивным видом Найдю.
— Все едино… Нельзя!
Казак сухо прокашлялся.
— Мы предупреждаем согласно закону! — настойчиво повторил Найдю.
— Старые законы уже не действуют!.. Говорю вам по-человечески, чтобы потом не было неприятностей…
— Тогда мы устроим собрание по нашим законам, — сердито и твердо заявил Найдю.
— Я не позволю!
— А мы и спрашивать тебя не будем!
Дели украдкой глянул на Казака. «Неотесанный медведь», — подумал он, а вслух сказал:
— Попробуйте…
— Мы пошли.
Перед школой уже толпился народ. Какой-то парень пролез сквозь разбитое окошко в подвале, пробрался в зал и распахнул запертые лишь на засов боковые двери. Люди хлынули в узкий зал. Последним из партийцев вошел Найдю. Рядом с ним шел невысокий парень, он с живостью оглядывался по сторонам, размахивая короткой, крепкой тростью. Теперь Казак понял, почему Найдю, как только они вышли из общины, куда-то исчез.