Деян отступил к двери. Двое сторожей отодвинулись в сторону, чтобы дать дорогу. Ухватившись за ручку двери, Деян крикнул, указывая на Казака:
— Арестуйте его!
— Вот ты и подойди, арестуй меня!
— Арестуйте его… Немедленно! — надрывался Деян.
Сторожа нерешительно шагнули вперед.
— Казак, не глупи… Неладно делаешь!
— Знать никого не хочу. На-зад! — проревел Казак, и его тяжелое, плотное тело выгнулось, будто резиновое.
Сторожа отшатнулись.
— Казак!.. Мы свои люди, неужели ты нас не знаешь!
— Никого не знаю!.. Вон отсюда!
Деян не находил себе места.
— Громила!.. Конспиратор!.. Я покажу ему, что к чему!.. Поймет, кого запугивал!.. Ужо сегодня вечером… Цветко, живей в околийское управление… Вызывай полицию!
— Ты без полиции и с женой не ложишься спать! — заметил высокий молодой парень, и дружный хохот прокатился в глубину зала. Собравшиеся беспокойно задвигались, сотни голов обернулись назад с любопытством и тревогой. Оратор на секунду приостановился. Найдю приподнялся, успокоительно махнул рукой и снова сел.
— Что там, что случилось?
— Деян… Деян…
— Пришел разогнать собрание?
— Мерзавец!
— Он еще здесь? Я ему покажу, где раки зимуют!
— Удрал!
— Эх, попробовал бы…
— Чего попробовал?
— Арестовать…
— Да ну!
Найдю снова поднялся.
— Тише, товарищи.
— Шшш!
В зале водворилась тишина.
Казак вернулся на свое прежнее место и, вытянув шею, прислушался к звонкому, четкому голосу.
— Пропустил немного, — сказал он, словно извиняясь, и смущенно улыбнулся.
9
Дверь хлева скрипнула и распахнулась. Пучок тусклого света упал на крупы лежащих волов.
— Здесь он?
— Здесь, здесь.
Казак понял, что спрашивают про него, поднялся и, хотя сразу узнал щуплую, съежившуюся фигурку своего хозяина, спросил:
— Кто это?
— Я это, я, — пролепетал Заяц. — Вставай, за тобой пришли…
В хлев ворвались двое полицейских с карабинами и уставились на лежанку Казака.
— Этот, что ли, бунтовщик? — спросил один из них и махнул рукой: — А ну, слезай!
Казак спрыгнул с нар, поправил пояс и шагнул вперед.
— В чем дело?
— Ты арестован, — сказал другой полицейский и вывел его во двор.
На дворе стоял Деян, какой-то молодой, бритый в штатском, трое сторожей и вся семья Зайца. Бритый в штатском подошел к Казаку и схватил его за пояс.
— Оружие есть?
— Нет.
— А если врешь?
Казак ничего не ответил. Он только презрительно улыбнулся и оглядел шпика острым, враждебным взглядом.
— Руки вверх!
Когда его с головы до ног ощупали и обыскали, штатский обратился к хозяйке:
— Мадам, будьте любезны — лампу!
— Что?
— Принесите, пожалуйста, лампу!
— Сейчас же! Живо! — засуетился Заяц и потянул жену за рукав.
Обыскали весь хлев, разбросали постель, подмели все застрехи, распороли подушку, перерыли, словно куры, всю солому в тюфяке. Искали в яслях, даже раскидали кучки навоза, которые Казак сгреб накануне.
Улики были вынесены во двор: большой нож с гладкой, черной рукояткой, несколько газет и три брошюрки.
— Другое оружие есть? — спросил бритый.
— Нет.
— А нам известно, что есть!
— Ищите!
Бритый многозначительно поглядел на Деяна, почесал под носом и, указав рукой, сказал:
— Ведите!
— Почему вы его забираете, господин старший? — обратилась к нему хозяйка. — Теперь вся работа свалится на нас!
— А ты что лезешь? — окрысился Заяц. — Убирайся отсюда!
Казак шагал впереди, за ним по бокам. — полицейские, затем — сторожа, и наконец, с важным и деловым видом выступали Деян и господин в штатском.
Деян что-то нашептывал ему, взмахивая руками, озабоченно и удрученно заглядывая в лицо собеседнику.
В полуподвале общины, заваленном старыми архивами, уже томились возчик Марко Гошев, Стойчо Дишлийче, Добри Терзиев, Эсемов и ремсист Теню Сливков.
— А мы-то думали, — встретил арестанта Марко Гошев, — что вся эта заваруха обойдется без Казака…
— Без него я бы отсюда ни шагу, — шутливо заметил Добри Терзиев.
— А тебя за что замели, пацан? — обратился Марко к Теню Сливкову.
— Ведь это я привез оратора…
— Вот как! Значит, и ты крепко влип… Но почему Найдю не видно? Поставим ему неявку…
— Найдю смылся, — сообщил Дишлийче.
— И Петко Минин, — добавил Эсемов.
— А к ним приходили?