- А, сын, – будто вчера расстались, сказала мама. – Иди поближе. Как раз о тебе речь.
- Словно и говорить больше не о ком, – пробурчал Димка, приблизился, но дистанцию сохранил, потому что лицо у отца было сердито. В таком состоянии он мог и по шее дать, а Димка не выносил подобных жестов.
- Где был, паршивец? – закричал отец, но тотчас понизил голос: из двух дверей напротив тотчас же высунулись любопытные.
«Ага, боится!» – торжествующе отметил Димка и подошёл почти вплотную.
- Думаешь, у тебя одного дела? – спросил дерзко.
Мать рассмеялась.
- Ну-ка, расскажи мне о своих делах, – она поцеловала сына.
Димка поморщился: от матери пахло табаком. Жёсткие усики на верхней губе укололи.
Мать была красива, густоволоса, с сильными узкими руками. Большие чёрные глаза спокойны, в длинных густых ресницах. Отец побаивался её немигающего твёрдого взгляда. А Димка любил эти тёплые глаза, любил густые чёрные волосы, низкий грудной голос, ласковые руки, говорившие больше слов. Словами мать не бросалась и позволяла Димке многое, веря, что сын её не подведёт.
- Путешествую, – едва удерживаясь от желания потереться о материнские руки, сказал он. Мать поняла, притянула его к себе.
- Интересно. С кем же? – спросила она чересчур спокойно, почти равнодушно. Но Димка услыхал в её голосе столько невысказанного, нежного, что чуть не задохнулся от счастья.
«Мамка! Любимая моя мамка!»
- С людьми. На плоту, – подражая матери, ответил он коротко.
- На плоту? Замечательно, – одобрила мать, закуривая. Она волновалась то ли от разговора с отцом, то ли от встречи с сыном.
- Там художник, цыган и две таких чудных девчонки. Они поют...
- Около базара не они пели? – хмуро спросил отец.
- Они. Рассердились на Тимофея и решили жить самостоятельно. Потом помирились.
- И ты помирись с отцом, Дим, – посоветовала мать. – Когда вернёшься из путешествия.
- Я и не ссорился с ним. Я просто ушёл, и всё.
- Вот-вот. Как мать, – проворчал отец и отвернулся. – Ты, – приказал он Димке, – ступай в машину. Сейчас поедем домой.
- Нет, – замотал головой парнишка. – Я не поеду. Я поплыву дальше.
- Разреши ему, – мать приняла Димкину сторону. – Мальчику нужно прикоснуться к жизни. Уж слишком он у нас... тепличный.
Всё вас на сторону тянет. Одна здесь. Другой ещё где-то... Я что же, один должен жить?
- Ну почему? Тобольск не за горами, – мать поощрительно улыбнулась Димке, подмигнула отцу. – Ты познакомь меня со своими спутниками. Идёт?
- Идёт. А ты покажи мне свой комплекс.
- Что же мне делать с вами, бродяги? Шляетесь, шляетесь...
- Сам-то часто бываешь дома? – усмехнулась мать, погладив жёсткую отцовскую щёку. Отец брился два раза в день. Сейчас он хмыкнул смущённо, оттого ли, что выступила опять щетина, или оттого, что и сам редко бывал дома. Димка жил в основном с тёткой. – Ну вот, – подытожила мать. – Мы квиты. Здесь не задержишься? Хотя бы на ночь.
Отец бессильно развёл руками:
- Это зависит не от меня.
- Понятно: свитский генерал. Ну, пока, – она поцеловала отца в щёку, взяла Димку за руку, и они вышли на улицу.
Они подождали, когда уйдёт отцовская «Волга», и сразу отправились на территорию стройки. Взбирались на этажи, задевая обвязку котельных, стукались головами о трубы. Лёгкие алюминиевые панели ярко блестели, и здания, близ которых шёл Димка, казались занесёнными с другой планеты.
- Это очень удобно – такие панели. Они легки, долговечны, – разъясняла мать, чувствовавшая себя здесь как рыба в воде. У Димки кружилась голова от грандиозного скопления бетона, алюминия, от шипенья электросварки. Краны, точно могучие инопланетяне, спокойно и деловито переносили по воздуху блоки и панели, кто-то резко командовал «майна-вира». Кто-то бранился. Мать, видимо притерпевшаяся ко всему, была возбуждена и всё время что-то говорила.
- Вон мой объект, – произнесла она со сдержанной гордостью. – Может, один из самых главных.
- Почему? – тон матери Димке показался чуть-чуть хвастливым.
- Не понимаешь? А разве хорошо, когда задымлён воздух, земля загажена? Ну вот, я делаю всё, чтоб они были чище.
Среди металлических сложных сплетений на одной из опор сиял огонёк электросварки.
- Шаламов, – указала мать наверх. – Один из лучших электросварщиков.
Сварщик поднял щиток и помахал держаком.
- День добрый, Нина Ивановна! Как у нас, а? – спросил он Димку, и тот узнал в нём своего недавнего спутника, парня с золотым зубом, с русалкой и крестом на руках.