Лежи на солнышке, лови открытым ртом падающие с деревьев мандарины да запивай их сладким вином. Вспотел от отдыха – окунись в море, потом снова в тенёк, под дерево. Ни комарика, ни мороза. Вот она, житуха-то! Не хуже, чем в раю. А тут что... Вон бригадир уж вернулся, не успев прикорнуть, подмигивает: дескать, привет! Опять день начинается. Отослав повара на кухню, что-то пишет в блокноте. Наверно, денежки делит... Давай-давай, усчитывай! Себя смотри не обидь. Себе-то поболе всех запишешь...
Ваня был недалёк от истины. Бригадир считал. Здесь, на острове, где нет ни дорог, ни надёжной связи, где очень редко бывает начальство, надо уметь считать... И бригадир считает.
А Ваня снова в стране Лимонии. Замечательная, доложу вам, страна! Там только женщины и работают, мужчины сидят вокруг Вани, и каждый в силу способностей своих старается ему угодить. Вот один, чересчур усердствуя, взобрался на дерево...
- О-ох! – из-за него, из-за паршивца, сорвался огромный лимон и угодил Ване в лоб. Ваня проснулся: это из-под подушки выпала толстая книга.
«Угрюм-река, – подобрав книгу, прочёл Ваня и швырнул её под кровать, обидевшись на автора: – написал же, чёрт, цельных два килограмма! И бумаги для них, для писак, не жалеют!»
- Проснулся? – окликает бригадир. – Через час вертолёт будет. До посадочной сам дойдёшь или помочь?
- Помоги, – ещё весь в Лимонии, соглашается Ваня. Бригадир ведёт его на площадку.
- Миша, – окликает бригадира повар, – ты в Стамбуле бывал?
- Не бывал.
- Знаешь, и я не бывал. Побывать бы...
- Это недолго. Достроим станцию, охлопочу тебе путёвку.
- Давай лучше в Индию. Или – нет, в Индонезию... через Винзили. Там мать у меня.
- Ладно, не морочь голову. Болящего не покормишь?
- Кто не работает, тот не ест. Да и нечего.
- Буди ребят.
- Р-рота, подъём! – во все лёгкие трубит повар. «Рота» вскакивает, сыплется из вагончиков. Кто-то начинает зарядку, кто-то плюхается в речку. Над водою дежурят комары. Они давно жаждут крови.
- И где их, дьяволов, выводят? Поро-одистые! – ворчит повар, тоже решив искупаться. – Миша, а интересно, в Африке комары есть?
- Откуда? – пожимает плечами бригадир. – Там же насосных не строят. И болот там таких нет.
- Ладно, поеду в Африку.
- Давай. Одобряю.
А Ваня бредёт к посадочной и грезит о сказочной Лимонии. Над тайгой дымят факелы, гремят буровые, сверкают под утренним солнцем насосные станции. Красивые станции, серебристые, построенные старательными людьми...
- Эй! – окликает Ваню Димка. А я тебя ищу... Анфиса Ивановна выслала.
- Вон что! – бригадир доволен: меньше хлопот. – Вертолёт, стало быть, не понадобится?
- Понадобится, – возражает Димка. – Там человек помирает.
Судовладелец
На приколе тосковала старая ободранная самоходка с остатками забытого на ней груза. В капитанской рубке дымил махрой обросший мхом сторож.
- Стой! – заорал он на Тимофея и щёлкнул затвором незаряженного ружья. – Ты к кому?
- К тебе. К кому же ещё? – взбираясь на баржу, обезоруживающе улыбнулся Тимофей.
- А, механик! – почему-то обрадовался сторож. Цыган не стал ему возражать. – Давненько жду. Надоело тут до смерти. Охраняю, сам не знаю что.
- Так уж ничего и нет?
- Как есть ничего. Второй год зарплату гонят. За что – не пойму.
- Верни, – посоветовал цыган. – Некрасиво.
- А мне чо? Я свою должность сполняю.
- Оно и видно, – Тимофей кивнул на связки рыбы, валявшейся на проволоке, на кучу пустых бутылок. «Вот оно! – мелькнуло в уме. – Дно золотое! Фарт сам валит в руки».
Сторож, словно прочитав его мысли, умильно улыбнулся, показывая прокуренные жёлтые зубы.
- Ты, милок, поскорей ремонтируй корытце-то это... Ремонтируй да уводи. Меня от этой проклятущей должности освободишь. Я, сказать по чести, облицовщик шестого разряда. Захворал в прошлом годе... Вот и пришлось сторожить. Совсем обленился, рыбья кость! Угостишься? – он снял с проволоки пяток рыбин, протянул цыгану. Стерлядка была вкусна. Раздирая её крепкими сахарными резцами, Тимофей прикидывал: «Баржа бесхозная... Пока хватятся, я уж до Тюмени дойду. А бутылок здесь горы...»
- Поломка серьёзная?
- Кто её знает, – пожал плечами сторож. – Наверно, сурьёзная.