другую сторону были направлены все мои мысли.
Я односложно отвечал на вопросы, не сумел выдавить из себя ни одного
мало-мальски нестандартного «эпизода» и, с облегчением увидев, что
беспросветно отвратительная погода переходит в просто очень плохую, свернул
беседу в форме, едва-едва не выходившей за пределы общепринятых норм
элементарной вежливости.
Команда «По машинам!», запуск моторов — и мы ушли наконец в воздух.
Прогнозы подтвердились: вылет получился нелегкий, но тем не менее прошел
успешно. Задание удалось выполнить полностью. И даже без потерь обойтись. На
фоне всех сопутствующих этому обстоятельств состоявшийся (вернее, полусостоявшийся) перед вылетом разговор с корреспондентом испарился из
моей памяти так, будто его вообще в не было.
* * *
. .И вот Андроников произнес тихим, спокойным Голосом:
— Будово.
519 Несколько секунд мы молчали. Как засвидетельствовали потом
заслуживающие доверия очевидцы, за эти секунды рот у меня полуоткрылся, а
пренебрежительно-скучающее выражение лица («Еще одна гипотеза! Не хватит
ли?..») сменилось туповато-удивленным.
И внезапно мы оба вскочили, вцепились руками друг в друга и заорали —
столь же синхронно, как Риголетто, Джильда, герцог Мантуанский и цыганка
Маддалена в четвертом акте оперы «Риголетто», и, по-видимому, не намного
тише, чем все четыре упомянутых персонажа, вместе взятые, что-то вроде: Андроников — Так
Я
это вы были тот
—
Вы
нелюбезный, надутый корреспондент!.
капитан?! Говорил со Корреспондент нашей
мной, а рассматривал «Вперед на врага».. Я
мою ушанку! Ни одного вспомнил.
Все.
толкового слова не вспомнил. Мы с вами
выдавил! Одно меня разговаривали
на
спасло — инструктор аэродроме
перед
политотдела все потом вылетом.. Я вам все
рассказал подробно. И с рассказал про ребят, про
эпизодами. . Но в летном нашу работу, про
обмундировании вы противника, про разные
были гораздо толще!. Не интересные случаи. . Как
много наговорил: «да», я мог не узнать вас?! Это
«нет», «не знаю».. надо же! Не узнать
Увлекательный
Андроникова! Ведь я же
собеседник!. Ну, да ваш верный слушатель и
ладно.. Зато теперь.. почитатель!.
Но
Как я рад, как я рад!..
полушубок, валенки,
ушанка.. Ну да ладно..
Как я рад, как я рад!..
Да, деваться было некуда! Прав в конечном счете оказался Андроников, а не
я. Он действительно уже однажды слышал мой голос.
Все-таки поразительна беспредельность профессиональных возможностей
человека! Свидетельств тому множество: от дегустатора, отличающего не только
сорт, но даже год изготовления вина, несколькими граммами которого он
прополоскал рот, — до моряка, «слухача» в подводной лодке, читающего
естественные и искусственные шумы моря, как открытую книгу. Андроников еще
раз доказал (а я, нахал, еще сомневался в этом!), что голоса человеческие — его
специальность. Точнее, одна из нескольких специальностей, ко-520
торыми с одинаковым блеском владеет этот человек— литературовед, историк, писатель, рассказчик.
Единственное, чем я мог если не реваншироваться (какой уж тут реванш!), то
хоть немного смягчить свое поражение, было напоминание об обстановке, в
которой, по первоначальным решительным уверениям Ираклия Луарсабовича, состоялась наша предыдущая встреча:
— У тети на именинах!.
НАШ ГОСТЬ - МАЙОР СЛИ
Когда — полвека назад — разгорелась битва за Англию, каждое сообщение
об этом сражении, каждая относящаяся к нему подробность воспринимались
нами с великой заинтересованностью. Мы и раньше не имели особенных
иллюзий относительного морального облика фашизма — для этого достаточно
было вспомнить хотя бы уничтожение германской авиацией мирного испанского
городка Герники. Но Лондон, Манчестер, Ливерпуль, Ковентри — не Герника! С
начала второй мировой войны преступления фашизма обрели совсем иной
масштаб.