Ольга первая сказала о том, что произошло в прошлую среду:
— Мне очень жаль, что я не смогла выполнить своего обещания. Поверьте, это было совершенно невозможно.
— Не имеет значения, сеньорита. Мы можем встретиться в любой другой день, если вам не наскучит мое общество и если это не вызовет неприятных для вас последствий.
Фразу я произнес с нарочитой небрежностью, столь свойственной одураченным мужчинам. Я не просто мечтал как можно скорее встретиться с Ольгой, я был уверен, что после первой же встречи ей будет трудно удержаться от сближения. Некоторое время она могла бы быть моей любовницей, а если я устану от нее, она перейдет в руки другого, который, вполне закономерно, также бросит ее.
Ольга запротестовала:
— Нет, отчего же? Что плохого в том, что мы пойдем вместе в кино?
Продолжая играть роль волка в овечьей шкуре (что, кстати, со временем стало моей второй натурой), я продолжал:
— Я и сам не знаю. В Европе все это не имеет значения, но в Латинской Америке, в ее католических странах, все по-иному. Мне говорили, что здесь с неодобрением относятся к тому, что мужчина в летах проводит время с молодой девушкой.
— Не говорите глупостей! Позвоните мне на этой неделе, и я скажу вам, когда мы сможем встретиться.
— Я бы очень желал этого. Но в то же время я не хочу, чтобы встречи со мной вы сочли бы какой-то обязанностью. В таком случае я перестану посещать ваш салон.
— Как можно говорить об «обязанностях»? Я сама хочу встречи. Поверьте, что говорю вам совершенно искренне.
Такой поворот обрадовал меня необыкновенно. Меня снедало желание позвонить Ольге, но я все же нашел в себе силы подождать несколько дней, испытывая при этом мстительное удовлетворение. В субботу утром я позвонил в салон.
— Не могу. Когда придете, объясню почему, — вот и все, что ответила Ольга.
Зачем она играла мною? Зачем просила звонить ей? Чтобы в последний момент заявить, что свидание невозможно?
Объяснение не заставило себя долго ждать.
— Не знаю, что вы подумаете обо мне, — сказала Ольга, как только я вошел в салон. — Я опять не смогла встретиться с вами, как обещала. Сестра почувствовала себя плохо, ей не с кем было пойти к врачу, а мама очень не любит, когда она ходит к врачам одна. Врачи такие наглецы, особенно если пациентка молода и красива.
— Значит, и вы не можете ходить одна к врачам? — пошутил я.
— Не могу и никогда не хожу. Однажды у меня заболело горло. Врач заявил, что болезнь, возможно, вызвана каким-то иным воспалением, он должен осмотреть меня всю, и приказал расстегнуть пуговицы… Я, конечно, возмутилась и тут же подала на него жалобу.
— Немыслимо! — отвечал я с притворным возмущением. В рассказе Ольги меня, как всегда, удивляла смесь благочестия и фривольности. В этой женщине прекрасно уживались негодование, когда врач пытался полюбоваться ее телом, и полное пренебрежение к брачным узам. Она достаточно точно выразила свое мнение по этому поводу в беседе о незаконнорожденных детях миллионера Риоса.
Позднее я узнал, что такого рода противоречия очень распространены среди жителей этой страны. Видимо, это следствие католического воспитания, которое накладывает свой отпечаток на людей, не просто утративших веру, но и ведущих самый неправедный образ жизни. Мне передавали, что местные проститутки проводят ночь со вторника на среду у ворот кладбища, где во всеуслышание молятся о ниспослании им благополучия, и только после этого выходят на «охоту». Узнал я также, что ни за какие сокровища ни одна из них не будет «работать» в святую пятницу. А на следующий день, вернувшись к своему сжигающему жизнь ремеслу, она будет заниматься им в случае необходимости даже в присутствии детей.
Мы продолжали тихо беседовать. И вдруг Ольга предложила мне встретиться в ту же среду вечером у маленького, удаленного от центра кинотеатра. И это после того, как, дважды потерпев полнейшее фиаско, я решил более не касаться больного вопроса! На этот раз я был абсолютно уверен, что она придет…
Опять я купил подарок и за несколько минут до начала сеанса уже стоял на условленном месте, раздумывая о том, что я должен сказать Ольге. Мне не хотелось показаться слишком церемонным и в то же время не терпелось сломать ледок привычных отношений, перейти к более интересным темам. Искренне, но с чувством достоинства я произнесу первые слова. Я уже выучил их на испанском языке. Итак, я скажу: «Мне кажется невероятным, что я вижу вас здесь, в необычной обстановке. Как славно, что забыта ваша скучная и неблагодарная работа. Такая женщина, как вы, не должна работать…»