— Можно продать крупные пакеты акций по четырнадцать песо пятьдесят сентаво. Как вы решаете?
— Насколько стабилен рынок? Не считаете ли вы, что акции могут еще подняться?
— Можно подождать, возможно, поднимутся еще на песо.
— Тогда подождем еще.
Вечером вновь раздался телефонный звонок:
— Акции «Ла Сентраль» уже поднялись до пятнадцати пятидесяти. Пользуются большим спросом. Продаем акции, сеньор К.?
— Подождем до завтра.
На следующий день акции продолжали ползти вверх.
— Акции могут пойти по шестнадцать пятьдесят. Приступаем к торгам?
— Продавайте половину, остальные задержите еще на два дня.
Через два дня цена акций достигла восемнадцати песо с небольшим, а я проклинал себя за отсутствие терпения. Однако сам Лаинес утешил меня:
— Не выиграть еще не означает проиграть.
И действительно, рынок не мог оставаться стабильным долгое время.
— Продаем по восемнадцать?
— Подождем.
На следующий день опять звонок.
— Акции уже по семнадцать девяносто.
Спрос вдруг значительно снизился. Что же делать: продавать?
Проявляя опытность егеря, привыкшего в зарослях выслеживать зверя, Лаинес сообщал мне о всех колебаниях на бирже. Цены продолжали падать. Когда они достигли семнадцати с половиной песо, я распорядился продать все остальные и таким образом получил прибыль, о которой две недели назад не смел и мечтать. Скоро акции пошли по пятнадцать песо — и Лаинес не долго думая предложил мне вновь купить те же акции. Я получал на каждой по два с половиной песо чистого дохода. Купить такую же крупную партию, какую я продал, было невозможно, но я все же вернул почти половину своих же акций, сделав на спекуляции менее чем за три недели довольно кругленький капитал.
Постоянные телефонные переговоры с Лаинесом, визиты к нему в контору помогли мне завязать тесную дружбу с биржевиком, а также завоевать его симпатии. Этому способствовали и послушность, с которой я следовал его советам, и проявления моей благодарности в связи со столь благополучным завершением всей операции.
— В воскресенье надо отпраздновать успех этого дела, — сказал мне Лаинес в тот день, когда мы решили закончить первую серию маневров. — Не хотите ли пообедать со мной в клубе «Атлантик»?
Я с удовольствием принял приглашение. Как я и ожидал, мы провели великолепный вечер, изобиловавший знакомствами и представлениями. Дон Диего не упускал случая, чтобы не рассказать мне о каждом, кто приближался к нашему столу поздороваться с ним. Я не мог не отметить уважения, которым пользовался Лаинес. Дон Диего с удовольствием разъяснял мне, «кто есть кто», давая при этом понять, какие выгоды можно извлечь из дружбы с тем или другим.
— У этого сеньора, — говорил дон Диего, указывая на носатого старика лет шестидесяти, — тесные связи с министром иностранных дел. А тот сеньор — управляющий государственным банком. Кстати, единственным, где можно получить кредиты без особых гарантий с вашей стороны. А вот там — сеньора X., она славится в столице лучшим новогодним балом у себя дома…
О многих я узнал от Лаинеса и понял главное: чтобы иметь успех, нужно сделаться частью этого мира, в котором на одной доске стояли и новогодние балы, и судьба человека.
— Я думаю, вам следовало бы вступить в члены клуба «Атлантик», — сказал однажды Лаинес. — Разрешите вас представить на следующем заседании членам правления.
Мне тут же был предложен листок для заявления о приеме. На нем расписался сам дон Диего и один из его друзей, сидевших за соседним столиком. Этот сеньор не был знаком со мной, но тем не менее любезно согласился стать моим «крестным отцом». Таким образом я приобщился к аристократическому спортивному клубу.
…Дикие звери в сельве выбирают места для отдыха либо у ручья, либо в тени раскидистых деревьев. Там при лунном свете вершатся законы природы. Там проводят в играх свой мирный час звери. Там же происходят смертельные схватки…
Благодаря Мерседес круг моих друзей становился все шире: он помогал мне постепенно привыкать к обычаям этой страны. Я вновь увлекся теннисом. Когда-то я отличался в этом виде спорта, но вот уже лет десять не держал в руках ракетку.
В «Атлантике» мы играли в теннис вечерами по субботам, а в воскресенье — утром. В игре обычно принимал участие все тот же круг друзей: голландский посол и его супруга, молодой француз-эмигрант, которому я помог устроиться на службу в фирме «Ла Сентраль» еще до разрыва с Фрицем; двое моих соотечественников, поселившихся здесь много лет назад, и Мерседес с супругом. Главный холл клуба, выдержанный в стиле картинок из наиболее популярных американских журналов, с наступлением сумерек являл собой необычное зрелище. Здесь собирались представители самой разнообразной и экзотической фауны. Вот попугаи с вызывающе ярким плюмажем, а вот зебры в строгом наряде. Далее изящные норки, блистающие мехом, и стареющие львы, беззубые, с сильно побитой годами шкурой…