— Чудной? Почему же? Это естественное завершение любви между двумя свободными людьми.
— Верно, но все-таки об этом не говорят!
Опять влияние католической морали, хотя я уже начал привыкать к ней.
— Знаешь, Ольга, какое счастье, что все так получилось! Еще два месяца назад я не нуждался в тебе так, как нуждаюсь сегодня. У меня было много друзей, большие связи. Я с успехом делал деньги… А теперь… Не знаю, известно ли тебе… В общем, меня занесли в «черный список»…
— А что это такое?
— Как тебе объяснить? Ты ведь знакома с Мьюиром? Верно? — при этом я пристально вглядывался ей в лицо, стараясь уловить ее реакцию, но Ольга едва кивнула головой. — Ну, так вот. Мьюир выбирает среди немцев и итальянцев, проживающих здесь, тех, кто, по его собственному мнению, является врагом Соединенных Штатов Америки, кто якобы помогает Гитлеру. И об этом должны знать все. Поэтому имена таких людей заносятся в списки, которые американцы называют «опубликованными», а народ — «черными». С этого момента каждый, кто оказывает содействие такому человеку в работе, в торговле, политике — всюду, — считается противником союзников и его также заносят в тот же список.
— Значит, все зависит от Мьюира?
— Не только от Мьюира. Ведь нужны определенные доказательства, которые подтверждают, что тот или иной человек сотрудничает с гитлеровским правительством.
— А ты? В чем ты помогал немцам?
— Я никогда и ни в чем не помогал. Это величайшая несправедливость, что меня занесли в «черный список»!
— Но ведь за что-то тебя занесли?!
— Не знаю за что. Для меня это загадка.
— И у тебя нет никаких предположений по этому поводу? Никто тебе ничего не говорил?
— Одна моя приятельница высказала мысль, которая поначалу показалась мне абсурдной, но теперь я прихожу к выводу, что она не так уж и нелепа. Около года назад я поссорился с моим кузеном, управляющим крупной фирмой. Он совсем выжил из ума! Кузен привык к тому, что мой капитал всегда помогал ему занимать высокий пост. Кое-кто из моих друзей предложил мне сбросить моего кузена с пьедестала. Его место должен был занять я сам. Возможно, чтобы отомстить за это и предупредить свой крах, кузен придумал что-то, после чего меня и внесли в эти проклятые списки. По крайней мере таково мнение моей знакомой. Сначала я ей не поверил, но некоторые события заставили меня как следует призадуматься.
— Сколько у вас, богатых, странностей… Постоянно между вами вражда, — прервала меня Ольга.
— Самое удивительное, — продолжал я, — что мы в самом деле встретили однажды в Фусагасуге моего кузена и Мьюира, они обедали вместе. А ведь когда я еще был в нормальных отношениях с Фрицем, они даже не были знакомы.
— И все из-за денег! Все ради денег! — повторила Ольга — Боже мой! Чего я только не наслушалась о всех вас в своем салоне! Не знаю, поверишь ли, но сегодня один из клиентов, говоря о разложении светского общества, рассказал о какой-то богатой даме. О том, каким хитрым маневром она решила получить скаковую лошадь… Наверно, все это вранье. Но мы, бедняки, совершенно не похожи на богатых.
— Я знаком с такими людьми. Расскажи мне историю, которую ты слышала, и я скажу тебе, могла ли она произойти на самом деле.
— Не знаю, верить ли… Короче, этот сеньор говорил, что влюблен в какую-то замужнюю, очень знатную даму. Так вот, эта дама сказала ему якобы, что, если муж не подарит ей на рождество скакуна, она переспит с этим господином в отместку мужу.
Мне показалось, что земля уходит у меня из-под ног. Я не смог найти подходящего ответа, который удовлетворил бы любопытство Ольги. Я в растерянности спросил:
— А кто же этот клиент?
— Нет, сеньор… — возразила Ольга, тотчас же заметившая мою растерянность. — Я тебе ничего не скажу, пока ты не назовешь имени того мужчины, которого я якобы преследую.
— Я тебя спросил, потому что, возможно, это один из моих знакомых. Видимо, он порядочный враль. Но если не хочешь назвать его, мне все равно.
— Я и не назову!
— По крайней мере скажи — я его знаю?
— Очень хорошо знаешь! Ты с ним встречался даже в «Прадо». Вы часто перебирали, где бывали вместе в течение недели…
— Ладно, не будем более говорить об этом. Поговорим о нас с тобой. Когда мы снова увидимся? Ты уверена, что сегодняшняя встреча — не каприз? Что ты не ищешь мимолетного развлечения, чтобы потом бросить меня?
— Ты меня не понимаешь. За всю жизнь я не знала никого, кроме мужа. Говорю тебе: я — не искательница приключений.
— Ты сможешь завтра позвонить мне в отель и подтвердить все это еще раз?