Как я уже говорил, близилось рождество, и мне хотелось, как всегда, собрать друзей. Я решил заранее заказать в «Атлантике» столик и пригласить самых близких людей.
Я позвонил Бетете:
— Какие новости? Как продвигаются мои дела?
— Хорошо, очень хорошо. Как только станет что-либо ясно, я проинформирую вас.
— Не сможете ли вы вместе с Исольдой прийти в «Атлантик»? Мы бы вместе отпраздновали рождество.
— Встретимся сегодня и поговорим. Мне надо посоветоваться с женой.
Вечером он приехал ко мне с бутылкой коньяка — это был его рождественский подарок — и заявил с неизменной улыбкой, что он сожалеет, но неотложная встреча мешает ему принять мое приглашение. Бетета, как всегда, оставался человеком высшего круга.
Я позвонил Лаинесу:
— Дон Диего! Не сможете ли вы принять мое приглашение и приехать в «Атлантик» на ужин вечером 24 декабря?
— Совершенно исключено, сеньор К., — ответил тот. — Очень сожалею, очень. Но мы всегда встречаем этот праздник в семье, с женой и с матерью.
Я позвонил Мануэлю.
— Нет, не могу. Но нам было бы очень приятно увидеть вас днем у себя, в Эль Пинаре, на обеде.
— Благодарю. Я прибуду к часу.
Мануэль воспользовался случаем и пригласил на обед ветеринара, который должен был отобрать лучшие экземпляры из стада поместья на предстоящую выставку. Мы беседовали с врачом до позднего вечера. Супруга Мануэля сразу же после обеда удалилась за покупками, так как в тот же день в Эль Пинаре должен был состояться прием.
И только мой врач, доктор Фаусто, с присущим ему цинизмом, которым он славился в кругах Jla Кабреры, открыл мне глаза:
— Приходите вечером в бар «Лас Агилас», там поговорим. Сейчас я ничего не могу сказать.
Недорогой бар был набит народом. С огромным трудом мы нашли столик в дымном углу. Разговаривать было почти невозможно: от стойки неслись оглушительные крики.
— Послушайте, сеньор К., — сказал мне доктор. — Я вас глубоко уважаю, но не могу рисковать. Тем более в таком месте, как клуб «Атлантик»… Ведь ваше имя фигурирует в «черном списке», и все об этом знают! Особенно после скандала в «Ла Сентраль».
Мне нечего было возразить доктору. Я смотрел на него без всякого удивления. Он, видя мою реакцию, которой, по всей вероятности, ожидал, положил мне на плечо руку. Потом вынул ключи, бросил их на стол и сказал, улыбаясь:
— Не стройте никаких иллюзий о встрече праздника в публичном месте. Вот вам ключ от моего дома. Вы знаете, он находится в северной части города. Меня не будет всю неделю. В доме лишь старая служанка, глухая как могила. Найдите себе подружку и проведите с ней праздник вдвоем. Рекомендую вам комнату, которая выходит на реку… В домашнем баре стоят напитки, у патефона вы найдете пластинки с последними болеро.
— Благодарю вас от души, но право же…
Однако в глубине души мысль о том, что сегодня же или в крайнем случае завтра я смогу отправиться в этот дом, чуть ли не заставила вырвать ключ из рук доктора. Но извечное ханжество протестанта вынуждало меня скрывать подлинные чувства.
— Возьмите этот ключ, сделайте мне праздничный подарок. Иначе я буду чувствовать себя неловко за мое предложение.
Я взял ключ и поблагодарил доктора Фаусто, добавив, что делаю это, только чтобы угодить ему.
В тот же вечер, когда мы, как обычно, ехали с Ольгой в автомашине, я сказал ей:
— А у меня для тебя есть сюрприз — нам с тобой повезло на «благотворительном базаре для бедных детишек».
«Благотворительные базары» — столь популярные в рождественские дни — проводятся якобы в пользу нищих детей.
— Что же это? Ты собираешься мне что-то подарить?
— Видишь эту бутылку шампанского? Мы выпьем ее с тобою в «Корабле», так называется дом моего приятеля. Огромный красивый дом. Ты таких еще и не видела. За садом — река. А в доме огромные окна, чтобы можно было бы любоваться звездами.
Ольга засмеялась:
— Я сегодня как раз надела красное платье. Ты говорил, что оно тебе нравится.
— Ты похожа на королеву, которая осчастливит обездоленных на их празднике! Самая настоящая королева!
Машина наша медленно продвигалась между дикими вишнями. Я держал Ольгу за руку.
— Мне всегда так нравились твои руки, — говорил я. — Они были моими первыми друзьями. Наше сближение началось с рук.