Подбегаешь к очереди «Прием посуды», просишь: «Возьмите бутылку, хоть за пятачок, — на автобус опаздываю!»
И вдруг — все так мрачно отводят глаза.
И это я знаю уже в себе!
Пошел недавно на концерт, отдохнуть.
Певец Барашкин ходит с микрофоном по проходу в блестящем, переливающемся костюме — и вдруг подходит ко мне, обнимает и рукой еще машет: подпевай!
Я так сжался, не знаю уже, куда провалиться. А концерт — знаю — еще и по телевидению передают!
«Ну что ты пристал?! — думаю с ненавистью. — Что тебе от меня нужно?»
А недавно — взял у соседки ежик для мытья бутылок и утерял! Наверно, надо было поговорить с ней — и все! Так я вместо того в панике целый месяц скрывался, дома не ночевал. В воронке сидел, с темной водой, через трубочку дышал, пока у прохожего одного случайно такой же ежик не купил за бешеные деньги.
А вчера — иду мимо гастронома, стоит человек небритый, в брезентовых полуботинках, и голубя держит в руках.
— Давай, — говорит, — три рубля, а то голову птице сверну.
Я сразу и дал. Пошел он, бутылку купил. А голубь тем временем широкий круг описал и на плечо к нему сел!
Тот налил ему в блюдечко из бутылки, голубь начал пить, жадно. Раз — голову закинет. Раз — голову закинет. Однажды только прервал этот путь и подмигнул мне лихо.
Или, если уж речь зашла о голубях: бежал я по бульвару, плюнул на бегу — и нечаянно голубю в лицо попал! Тот так вздрогнул, оцепенел... Потом взлетел и долго так реял, повсюду... Так я уже чуть с ума не сошел. Хотел руки на себя наложить. Может, слишком у меня все это?
Еду с друзьями на юг и уже вроде виноватым себя чувствую, что море не такое уж синее, а горы не такие высокие.
В автобусе, чувствую, кто-то монеткой меня скребет. Робко:
— Пожалуйста, если вам не трудно, будьте любезны, оторвите один билет!
Я и оторвал, потом вдруг вижу — он же гораздо ближе меня к кассе стоит!
Что, вообще, за дела?
Если вежливо, значит, вообще все на свете можно просить?
«Пожалуйста, если вам не трудно, будьте любезны, пробейте головой эту стену!» — «Ну что вы, что вы! Совсем нетрудно. Пожалуйста!»
Стеклянный куб торгового центра тускло светится в темноте. Внизу маленький базар, стоят в ряд старушки, распялив на пальцах шерстяные изделия — собственноручно связанные шапочки, синие варежки с белыми снежинками, колючие, пушистые шарфы. Я вспоминаю, что сестра просила купить для ее дочери носочки, причем именно из такой шерсти — темной, деревенской. Я подхожу к суровой женщине и спрашиваю:
— Почем носочки?
— Два рубля! — посмотрев на меня, недовольно отвечает она.
И я тут же, уже привычно, понимаю, что не в деньгах тут дело, — с меня-то, как раз наоборот, она больше возьмет... Но только не так, не так представляла она покупателя носочков! В мечтах, долгими осенними вечерами, сдвигая на спицах петли, пересчитывая их снова и снова, надеялась она встретить покупателя понимающего, лучше бы бабушку с хорошенькой внучкой. Способную уж, во всяком случае, оценить ее вязку. А тут подходит какой-то непонятный тип, не вникая в тонкости, дает любые деньги, и еще неизвестно, для чего нужны ему носочки — наверняка для какого-нибудь гнусного дела!
Все это я без труда читаю на ее открытом лице.
Не скрою, я уже устал от такой беспричинной неприязни. В чем дело? В чем секрет? Лицо у меня, что ли, такое отталкивающее? Водоотталкивающее.
— Скажите, — уже явно подыгрывая, спрашиваю я, — а это чистая шерсть?
Но вызываю только новый приступ гнева.
— Ну что вы спрашиваете? Не понимаете, так не лезьте! — Она пытается вырвать у меня носочки.
Такая же, но уже городская, старушка с кошелкой проходит мимо, и наш торг привлекает ее внимание.
— Да ты что. Молодой человек — обращается она ко мне, — за такое — да два рубля? Постыдились бы, — обращается она к носочнице, — пользуетесь тем, что дурак, вязки настоящей не видел!
Они продолжают спор, а я стою посередине, поливаемый с обеих сторон презрением, и у меня обе они поочередно то вырывают из рук носки, потом зачем-то возвращают их мне, потом снова зло вырывают.
Я подхожу к ателье и чувствую — дико волнуюсь.
Пойти постричься, что ли? А то хожу как гопник.
Парикмахер выходит мне навстречу — царственные жесты, седая грива.
— Добрый вечер! — округло произносит он. — Не хотите ли попробовать зарубежную сигарету? Я имею сигареты «Мальборо». Многие мои клиенты постоянно бывают за рубежом: Гренландия — почему-то начал с Гренландии, — Польша, Франция...