— О, друг мой! — завопил барон Плёрар со слезами в голосе. — Да благословит вас Бог, вас и ваш подвиг! Обуздывайте это мятежное племя; отнимите у него возможность делать зло и оставьте ему свободу только на делание добра.
— Вот, — сказал Туш-а-Ту, — эти маленькие законопроекты удовлетворят до некоторой степени благородным желаниям моего добродетельного друга.
Он стал читать:
Гиацинт, милостью судьбы и покровительством фей, король Ротозеев, князь Зевачества, герцог Суеты я проч., всем ныне существующим и грядущим привет.
Принимая во внимание, что государство не существует для гражданина, но что гражданин существует для государства, по той убедительной причине, представленной некогда великим Аристотелем, что целое больше части и что, по теории, оно существует раньше её;
принимая во внимание, что отцы и матери семейств обязаны фабриковать для государства будущих плательщиков податей, будущих управляемых и рекрутов;
принимая во внимание, что государство не только имеет право, но что на нбм даже лежит обязанность удостоверяться в том, что продукты этой фабрикации не портятся и не ослабляются дурным управлением — и что таким образом на хорошем правительстве оказывается священный долг наблюдать за всеми детьми, которые однажды сделаются силою и богатством страны.
В силу нашей полной мудрости и нашего верховного могущества мы повелеваем нижеследующее:
Статья 1. Учреждаются инспектор и инспектриса для каждого из кантонов государства, всего 66,686 инспекторов и инспектрис второй степени для 33,333 подвластных нам кантонов.
Статья 2. Учреждаются 3,000 инспекторов и инспектрис первой степени для надзора за 66,666 инспекторами и инспектрисами второй степени.
Статья 3. Учреждаются 300 генеральных инспекторов для надзора за 3,000 инспекторов первой степени.
Статья 4. Каждый инспектор и инспектриса второй степени будут производить ежемесячный смотр всем маленьким мальчикам и всем маленьким девочкам кантона. Они будут наблюдать за тем, чтобы родители, няньки и кормилицы, под страхом штрафа и тюремного заключения, исполняли во всей точности все пункты правил, предписывающих, каким образом следует кормить грудью, питать, поить, поднимать, класть в постель, обмывать, чесать, приглаживать, одевать, раздевать, обувать, разувать, забавлять и водить на прогулку юных граждан и юных гражданок. Они будут подвергать этих юных управляемых самому тщательному осмотру, отмечая положение их зубов, свежесть их кожи, длину и цвет их волос, чистоту их ногтей; они свесят их, одного за другим, в узаконенных весах, дабы удостовериться в том, увеличивается ли или уменьшается их полнота; наконец, они будут отвечать со всею точностью на триста двадцать пять вопросов, заключающихся в статистической таблице, которая будет приложена к сему указу.
Статья 5, Ежемесячные доклады будут отсылаться в течение недели к инспектору первой степени, который, снабдив их своими примечаниями, препроводит все вместе к генеральному инспектору, который, снабдив их своими примечаниями, препроводит все вместе к министру; после чего все эти доклады, тщательно прошнурованные и занумерованные, будут сложены в государственные архивы, дабы служить назиданием грядущим поколениям.
Дан в нашем дворце Фиалок, в нашем верном городе Утеха-на-Золоте…»
— Вы, стало быть, думаете, — скромно сказал Гиацинт, — что матери недостаточно сильно любят своих детей, чтобы хорошо их воспитывать.
— Упаси меня Боже от такого богохульства! — воскликнул Туш-а-Ту. — Сердце матери — сокровище; материнский инстинкт — самый возвышенный из инстинктов. Надо только регулировать его; надо только подчинять его внушениям мудрой политики. Надо во что бы то ни стало избавиться от бича благоустроенных государств, от язвы индивидуализма. Если мы дозволим семьям воспитывать по их благоусмотрению наших будущих управляемых, если мы предоставим капризу отцов или матерей цвет нашей державы — тогда конец спасительному однообразию. Тогда основы государства подорваны. Что вы станете приказывать народу, когда он пестрее платья арлекина? Если же, напротив того, мы будем следовать здоровым началам Ликурга, Платона, Моруса, Фенелона, все наши подданные будут до такой степени похожи друг на друга, что их невозможно будет распознавать. То же платье, та же причёска, та же покорность, то же повиновение. Будут говорить — не нация, а полк Ротозеев. Какой идеал!