Я пишу об этих общеизвестных фактах лишь для того, чтобы была понятна вторая ступень “чуда”: в эти дни Израиль помог евреям в СССР осмелеть, распрямить спину, поднять голову и с гордостью заявить (или хотя бы подумать) о своем еврействе, о “своей” стране. А отсюда уже прямая дорога к размышлениям о выезде: главное было пробудить сердца! С этого момента и евреи и неевреи в Сов. Союзе впервые стали отождествлять понятия “еврей” и “израильтянин”. Но и власти СССР отреагировали на разгром своего оружия у арабов – ожесточением чиновников, усилением государственного антисемитизма и категорическим запретом на выезд в Израиль – вот каковы были для нас внешние последствия шестидневной войны.
Однако следует учитывать и иные последствия. Дело в том, что на психологию русского народа в России отложило глубочайший отпечаток постоянное страшное давление силы, угнетавшей слабого: это воспитало в населении этой страны уважение к силе и только к силе. “Сила всегда права” – гласит народная пословица. Поэтому простые люди восприняли победу Израиля явно положительно: евреев в СССР откровенно поздравляли их соседи (часто антисемитски настроенные), и даже появился анекдот: “Раньше мы говорили: “Бей жидов!”, теперь будем говорить – “бей по-жи-довски!”. Вот эта неожиданная психологическая поддержка простых людей, неевреев также, сыграла свою положительную роль в формировании мышления евреев: почувствовать себя сильным, а не униженным, было ново, заманчиво и, раз появившись, чувство гордости за свою нацию (гордости, подтвержденной и укрепленной признанием чужих!) начало развиваться. Это была хорошая гордость: не заносчивость, а чувство проявившегося уважения н: себе и к своему народу. Именно поэтому сионистская работа стала встречать после 1967 года все больший отклик у евреев: у нас просили книги об Израиле, слушание “Кол-Исраэль” стало обычным явлением среди евреев, и новостями “из дома” обменивались с радостью и удовольствием.
Активизация сионистских групп в разных городах нарастала и, очевидно, КГБ уже попросту не рисковал арестом сотен (а вдруг тысяч?) известных им активистов: пока в правительстве шла борьба за главенство (Хрущев боролся с трупом Сталина, Брежнев – с Хрущевым), из десятков выросли сотни. А в 1967-68 гг. арест большого количества людей был властям не по силам, он вызвал бы слишком большой шум в мире.
Каждый город, каждая еврейская душа вкладывала свою лепту в общую работу; не было объявленного еврейского Центра, но новости среди нас развозили свои добровольцы, и литературу, размноженную рискующими сионистами (теперь мы уже знали значение этого слова!) отвозили во все концы страны. Одновременно с этой “повседневной” работой было проведено несколько акций, которые выглядели в те времена почти наглостью с нашей стороны: появились в ряде городов ульпаны для изучения иврита; в Риге евреи своими силами благоустроили пустырь в Румбале, где было кладбище расстрелянных немцами евреев и где советские власти хотели построить завод – евреи посадили там цветы, установили памятник (КГБ по ночам ломал и уничтожал сделанное днем, но днем позже все появлялось вновь!); а в Одессе собрали группу евреев из шести городов и устроили что-то вроде палаточного городка на берегу моря, где звучал иврит, где пели еврейские песни – не хватало только израильского флага. А вот в Москве и флаг Израиля был поднят, когда большая группа евреев выехала за город и шумно отпраздновала День Независимости Израиля. Потом в Одессе устроили “общественный просмотр”, “премьеру” фильма, полученного из Израиля. И хотя собрались мы тайно, но сам факт показа фильма 50-60 евреям в обстановке слежки КГБ был, безусловно, дерзостью.