Это боль под ножом. Это лютый бульдог
Зажимал в челюстях перекушенный крик.
Это ярких пожаров остывший итог.
Это меченый туз предрешенной игры.
Это пепла ресницы в глазах папирос.
Это звезды в плену у земной суеты.
Это ужас, который себя перерос.
Это боль, и тоска, и покой.
Это — ты...
1941
Перевод автора
Правому реформистскому рабочему движению в Европе, которое своим предательством (до и после Мюнхенского соглашения) прямо и косвенно способствовало возникновению и упрочению национал-фашизма.
Словом жадным хочу рассказать я,
Словом высохшим, жаждущим хлеба,
Рассказать о потерянном брате.
Об утратившем землю и небо.
Верный — изредка, чаще — предатель.
Спотыкался и ползал он слепо,
И о нем, не достойном проклятья,
Словом высохшим, жаждущим хлеба,
Словом жадным хочу рассказать я.
1. Не о том...Не о рыданиях матерей;
Не о том,
Как плачет ребенок, семью потеряв и дом,
Нет, совсем не о том.
Не о мольбах дочерей,
Чья поругана честь,
Чья оскверненная кровь текла,
Обагряя тела,
И, как буря, звала
Месть.
Не о том,
Как хрипел, умирая, ваш сын, —
Он погиб на моих глазах.
Я вижу поныне,
Как кровь его стынет,
Ваши лица я вижу в слезах.
Пулею перечеркнула смерть
Цветенье весны двадцатой,
И взор материнский от слез померк,
И горе согнуло
Отца.
А сыну вовеки не встать,
Кровь не польется вспять.
Да, мотив этой песни но нов,
И ритм нам давно знаком.
Стадо слез — под замок, на засов!
Что слеза! Она ни о чем, ни о ком.
Кто станет в беде уповать на слезу?
Кто смиреньем осилит беду?
Кто захочет, чтоб сердце, под стать колесу,
По арене катилось у всех на виду?
Кто воскликнет, кривляясь: «Мне так легко!»?
Пусть плачет нытик, пускай скулит!
Мы встаем безволию наперекор,
Мы не за слезы,
а за динамит!
...А посему
Не об этом разгневанный стих,
Спотыкающиеся, корявые строки.
Кто длину этих строк измерит,
О земля, на дорогах твоих?
Только б даль одолеть,
Отринуть все «ахи» и «охи»!
Вам охота жевать их, о поэты — слезливые ревы?
Вы чихаете? Будьте здоровы!
Вы впадаете в транс? Стерпим все. Не беда!
Но уж если скулить о свободе начнете
На парнасе своем,
В обывательском грязном болоте, —
Мы скажем: аминь! —
Зевнем
И скорей — кто куда.
Не о вас этот стих,
Не для вас он
Сыплет строфы
И смотрит в упор
За черту,
Где земля
Обжирается жертвенным мясом,
Где предательство брата,
Где страх,
Слепота
И позор.
За черту... за рубеж...
Где во мраке сгущенном
Просят воздуха легкие, хрипнут с мольбой,
Где подернуто небо коричнено-черным,
Где в петле задыхается цвет голубой.
Мудрецы на ходулях, хромые провидцы,
Вы одеты в закон, вы у мира в чести,
Но на собственный суд вы рискнете ль явиться,
Груз грехов своих тяжких на суд принести?!
После ночи осады рискнет ли подняться
На развалины стен крепостных дезертир,
Памятуя, что руки его — святотатцы,
Памятуя, что предал разрушенный мир?!
О поколенье не из лучших, —
Без совести и без хребта!
О класс обманутых, заблудших,
Чей легок сон, чья лень крепка!
Все двадцать лет от вето к вето
Ты полз и обращался вспять,
Мир призовет тебя к ответу,
Раз ты не смог атаковать.
Сквозь едкий дым, сквозь пламень рыжий,
Сквозь бой, берущий нас в кольцо,
Твое лицо поныне вижу,
Отступническое лицо.
Твой мир оппортунизма тонет,
Не стало веры на беду.
Где ты теперь? В каком притоне?
В Европе ты или в аду?
Москва отбила Хама свору,
Прикрыв собой судьбу мою.
А ты ступай к столбу позора!
Твое лицо я узнаю.
Ты стой и слушай, что скажу:
О тебе этот стих,
Тебя я сужу!..
2. О тебе...Солнце,
брось луч нам на землю!
Синий,
прислушайся,
воздух!
Слушай, луна!
Что ты дремлешь
Желтой наседкой на звездах?!
Марш!
Шире шаг!
Пошевеливай!
В ногу!
Колонною длинной!
Кто там отстал? Поживее!
Дружно!
Вперед!
Лавиной!
Горе, вперед!
И веселье!
Смелость и робость,
шагайте!
Стой!
Мы пришли.
Мы — у цели.
Вот он.
Пред вами — предатель!..
Гнев наш зычной трубою
Не способен орать,
В тишине его грозной не бьют барабаны.
Серой, пыльной толпою
Мы пришли, чтоб карать,
Мы стоим пред тобою —
Поредевшая рать,
Ибо ты очернил неба отблеск багряный.
Был на нас ты похожим,
Наш собрат, побратим,
Видел ты наши муки, нашу кровь и печали.
Брел наш сон бездорожьем.
Мы брели вместе с ним,
Наш рассвет был погожим —
Стал он мраком густым, —
Ты все видел, но губы трусливо молчали!
Нет, забыть мы не можем.
Никогда!
Не простим!
Мы с тобой. Нас мильоны.
Но куда ты? Куда?
Мы в гудках паровозных, в жаркой плавке металла.
Нашим хлебом соленым
Ты кормился всегда,
Общий дом наш циклоном
Захлестнула беда.
Как же можешь в лицо нам
Ты глядеть без стыда?
Не твоя ли рука пулям путь указала?!
Мы в тебе разглядели,
Как в зеркальном стекле,
Наши лица и слезы, и печаль, и сомненья.
Стонет наше веселье
На костре и в петле,
Стонет, стонет доселе
В мутной рудничной мгле
И кочует по свету
От измены к измене.
Твой пробил час.
Ты не ушел от нас.
Сейчас тебя мы пригвоздим к столбу.
Не бойся,
Не умрешь.
Благодари судьбу.