Без труда припомнит всякий:
Ночь, как дым, была белеса,
И застыл старик Исакий —
Исполин, лишенный веса.
Кто-то первый песню начал,
А вода была зеркальна, —
До рассвета в ней маячил
Мост, взлетевший вертикально.
Подхватив, запели хором,
Взялись за руки, как дети,
И пошли, минуя Форум,
Позабыв про все на свете!
Чью же ты припомнил пару
Глаз — то дерзких, то молящих?
Чью же ты припомнил пару
Кос и ленточек летящих?
Как он горек и отраден,
Ветер юности тревожный!
Как он влажен и прохладен,
Этот ветер осторожный!
Ты стоишь, расправив плечи,
Возмужалый ленинградец,
На проспекте Первой Встречи
И Последних Неурядиц.
1939
МАГНИТНАЯ БУРЯ
Бесшумная,
Без ливня и без гула,
На полчаса планету залучив,
Она в полях травы не шелохнула,
Не заслонила тучами лучи.
Ей не сопутствовали яростные ветры.
Магнитный шквал ветвей не разметал.
Лишь на поверхности и вглубь — на километры —
Затосковал разбуженный металл.
Безумец тот, кто, с ней бороться силясь,
Подальше уплывает от земли.
Она пришла — и компасы взбесились,
И в море заблудились корабли.
Вот так и я: без грома и огней,
Теряя курс, на гребни строчек лезу —
Мое томленье по тебе сильней
Томления железа по железу.
1937
ЗАРЯ
Стеклянная заря
Над нами пламенеет.
Зачем я здесь?
К чему терзаться зря?
Ты вздрогнула,
Твоя рука немеет,
Лебедки выбирают якоря.
Спокойствие!..
Уже убрали сходни.
Он машет нам —
Высокий и прямой…
Вернись,
Чтоб я сумел
Померяться с тобой!
Зачем я здесь?
Как тяжко мне сегодня…
Подумаешь,
Великая заслуга, —
Смотря вослед
Большому кораблю,
На старой пристани
Стоять с любимой друга,
Любить ее
И не сказать «люблю».
1939
АЛЫЕ ПАРУСА
Стоял на высокой горе санаторий.
Я жил и дышал в нем. А ты умирала.
И Черное море, как черное горе,
Дробясь об утесы, всю ночь бушевало.
Я проклял судьбу, потерявшую совесть,
Я моря не мерил, но горе измерил!
И я прочитал тебе странную повесть,
Которой, в отчаянье, сам не поверил.
Но ты засыпала. Ты легкой и милой,
Ты прежней улыбкой своей улыбалась,
Такой, что мерцанье зари краснокрылой
Мне парусом алым на миг показалось.
Когда же из рук твоих выпала книга
И грянули зубы о грани стакана,
Я бросился к морю. В нем не было брига.
Была предрассветная дымка тумана.
1940
ОЛОВЯННЫЙ СОЛДАТИК
К игрушкам проникла печальная весть —
Игрушки узнали о смерти.
А было хозяину от роду шесть…
Солдатик сказал им: «Не верьте!»
«Вернется!» — сказал им солдатик. И вот —
Совсем как боец настоящий —
Которые сутки стоит он и ждет,
Когда же придет разводящий?
1940
ОТЛИВ
Отлив от берега откатывает глыбы.
Всплывает в раковинах глинистое дно.
Глубоководные уходят в море рыбы.
Струятся водоросли с ними заодно.
О ветер странствия! Я вновь тобой опознан.
Как водоросли нить, протянут за тобой.
— Плыви! — командуешь. — Плыви, пока не поздно!
Пока гремит торжественный отбой.
Пока туман с размаху рвется в ноздри.
Пока седой ползет отлива час.
Пока колышутся в крови морские звезды,
Беспомощно топорщась и лучась.
1935
МОРЕ
Море бьет в веселый бубен.
Пять минут
Стоит наш поезд.
Рыжая,
В воде по пояс,
Знаешь, кто ты?
Дама бубен!