Другому в долину спуститьсяХотелось, чтоб жить там получше, —Спуститься и чтоб не разбиться,Он лестницу вырубил в круче.
Ступени — замена полета,Ступени — замена паденья,Ступени — работа, работа,Терпенье, терпенье, терпенье.
Я к небу медленно лезу,Ступени ввысь прорубаю,Я гору железом, железом
Долбаю, долбаю, долбаю.Пусть ангелы в горнем полетеСмеются над неокрыленным;
Не богу — работе, работеС киркой отбиваю поклоны.
Усилья, усилья, усилья,Спина — будто натертая кровью.
А вдруг это крылья, крыльяПроклевываются с болью?
1967
Дом, предназначенный на снос
Двери — настежь, песни спеты,Счетчики отключены,Все картины, все портретыМолча сняты со стены.
Выехали все живые,Мебель вывезли — и весьЭтот дом вручен впервыеТем, кто прежде жили здесь.
Тем, кто в глубину погостаОтошли на все века…(А под краской — метки ростаУ дверного косяка…)
В холодке безлюдных комнатНе осталось их теней,Но слои обоев помнятСмены жизней и семей.
Здесь покоя не ищитеВ упаковке тишины, —Здесь взрывчаткою событийЭтажи начинены.
Здесь — загадка на загадке,Свет и тьма, добро и зло…Бьет мальчишка из рогаткиВ запыленное стекло.
1965
Старый храм
Как все здесь неуклюже и негладко,Пороги вязнут в вековой грязи,И храма циклопическая кладкиБесформенною кажется вблизи.
Уходит ввысь уверенно и хмуроЗамшелая бугристая стена,И камня первозданная фактураЩербата и ничем не смягчена.
Но вверх взгляни — над сизыми холмамиУвидишь ты ожившую мечту:Как дым костра в безветрии, как пламя,Как песня, храм струится в высоту.
Он рвется ввысь, торжественно и строго,Певучей силой камень окрылен, —Для бога он иль не для бога строен,Но Человеком был воздвигнут он.
И нет в нем лицемерного смиренья, —Безвестный зодчий был правдив и смел:Он стал творцом — и окрылил каменья.И гордость в них свою запечатлел.
И ты стоишь на каменном пороге,И за людей душа твоя горда, —Приходят боги и уходят боги,Но Человек бессмертен навсегда.
1946
От бога осталась нам шкура…
От бога осталась нам шкура,Осталась остистая готика,Соборная архитектура,Строительная экзотика.
1977
Снимая тела и конечности…
Снимая тела и конечности,И лица недобрых и добрых,У всепобеждающей вечностиМгновенья ворует фотограф.
Ты здесь посерьезнел, осунулся,Но там, словно в утренней дымке,Живешь в нескончаемой юностиНа тихо тускнеющем снимке.
Там белою магией магния,Короткою вспышкой слепоюТы явлен из времени давнегоНа очную ставку с собою.
Вглядись почестней и попристальнейВ черты отдаленного брата,—Ведь всё еще слышится издалиВнезапный щелчок аппарата.
1965
Статистика
Статистика, строгая муза,Ты реешь над каждой судьбой.Ничто для тебя не обуза,Никто не обижен тобой.
Не всматриваешься ты в лицаИ в душу не лезешь, — а все жДля каждой людской единицыВ таблицах ты место найдешь.
В радах твоей жесткой цифири,В подсчеты и сводки включен,Живу я, единственный в мире,Но имя мое — легион.
Умру — и меня понемногуЗабудут друзья и родня.Статистика, муза Итогов,Лишь ты не забудешь меня!
В простор без конца и границы,Бессмертной дорогой живыхШагает моя единицаВ дивизиях чисел твоих.
1966
Ни в саду, ни на пляже…
Ни в саду, ни на пляже,Ни на горке крутой —Мы не встретимся дажеЗа могильной плитой.
1977
Отдых