3.
У Адама с Евой — семья,Подрастающие сыновья.
Скот мычит, колосится рожь,Дремлет Авель, сев на пенёк,Каин в ёлку втыкает нож —Тренируется паренёк.
Объезжает Адам коней,Конструирует первый плот.— А в раю-то было скучней —Ты помог нам, запретный плод!А в раю-то было пресней, —Заработанный хлеб — вкусней.
А в раю-то мы спали врозь, —Это рай — оторви да брось!
4.
Улетающие журавлиПрокурлыкали над рекой,Электричка прошла вдали —И опять на земле покой.
На рыбалке Адам сидит,Сквозь огонь в темноту глядит.
Кто там плачет в костре ночном,Косы рыжие разметав?Кто грустит в тростнике речном,Шелестит в осенних кустах?
Кто из облака смотрит вниз,Затмевая красой луну?Кто из омута смотрит ввысьИ заманивает в глубину?
Никого там, по правде, нет, —Только тени и лунный свет.
Не женой была, не женой, —Стороной прошла, стороной.
* * *
Никогда не придёт Лилит,А забыть себя не велит.
1965
Фортуна
Все мы в чем-то виноваты,И за это день за днемСтарый Рок, Судьба и ФатумСудят всех своим судом.
Дарят горькие сюрпризы,Шлют нам тысячи невзгод,И хотят, чтоб маслом книзуПадал каждый бутерброд.
Но не зря с улыбкой юной,Без дорог и без орбит,Бродит девочка Фортуна,Беззащитная на вид.
Вдруг, забыв про все препоны,Выручает нас шутяСтатистическим законамНеподвластное дитя;
Обезвреживает раны,Гонит хвори со двора,Отклоняет ураганыИ спасает крейсера;
И отводит все напасти,И отпетых бедолагОтоваривает счастьемНе за что-то — просто так.
Чтобы меньше было плачаИ нечаянных утрат,Ходит девочка Удача.Всех прощая наугад.
1978
Милость художника
На старинной остзейской гравюреЖизнь минувшая отражена:Копьеносец стоит в карауле,И принцесса глядит из окна.
И слуга молодой и веселыйВ торбу корм подсыпает коню,И сидят на мешках мукомолы,И король примеряет броню.
Это все происходит на фоне,Где скелеты ведут хоровод,Где художник заранее понял,Что никто от беды не уйдет.
Там, на заднем убийственном планеТащит черт короля-мертвеца,И, крутясь, вырывается пламяИз готических окон дворца.
И по древу ползет, как по стеблю,Исполинский червец гробовой,И с небес, расшибаясь о землю,Боги сыпятся — им не впервой.
Там смешение быта и бреда,Там в обнимку — Чума и Война;Пивоварам, ландскнехтам, поэтам —Всем капут, и каюк, и хана.
…А мальчишка глядит на подснежник,Позабыв про пустую суму,И с лицом исхудалым и нежнымПоселянка склонилась к нему.
Средь кончин и печалей несметных,Средь горящих дворцов и лачугЛишь они безусловно бессмертныИ не втиснуты в дьявольский круг.
1976
Водоём справедливости
В старинной книге я прочёл недавноО том, как полководец достославный,Вождь, Искандеру в ратном деле равный,В былые отдалённые векаИз долгого и трудного похода,Что длился месяц и четыре года,На родину привёл свои войска.
На двадцать семь дневных полётов птицы(Доподлинно так в книге говорится)Он всех врагов отбросил от границы,И вот с победой в боевом строюВернулся он, не знавший поражений,Склонить пред императором колениИ верность подтвердить ему свою.
Пред летней резиденцией владыкиРасположил он лагерь свой великий,И, под толпы приветственные кликиСойдя с лимонногривого коня,В доспехах медных, грузен и степенен,Поднялся он по яшмовым ступеням,Руки движеньем стражу отстраня.
И царь царей, властитель вод и суши,Тысячелетний этикет нарушив,Добросердечен и великодушен,Шагнул к нему — и чашу преподнёсС вином, достойным полководца славы,С вином без горечи и без отравы,С древнейшим соком виноградных лоз.