И я не знаю, все жильеДавно пробрало сквозняками,Как руки теплые ееС моими встретились руками.
В продутой ветром темнотеОна легка, полуодета.Где дверь на кухню? Створка где?Стоим, не зажигая света.
А ветер северный, седойСвистит, шумит в подзвездном миреИ мы с соседкой молодойВ такую ночь одни в квартире…
Любовь росла и крепла…
Любовь росла и крепла,Взмывала в облака, —Но от огня до пеплаДорожка коротка.
1977
Орфей
Глядя в будущий век, так тревожно ты, сердце, не бейся:Ты умрешь, но любовь на Земле никогда не умрет.За своей Эвридикой, погибшей в космическом рейсе,Огнекрылый Орфей отправляется в звездный полет.
Он в пластмассу одет, в сверхтвердые сплавы закован,И на счетных машинах его программирован путь, —Но любовь есть любовь, и подвластен он древним законам,И от техники мудрой печаль не легчает ничуть.
И сойдя на планете неведомой, страшной и дивной,Неземным бездорожьем с мечтою земною своейОн шагает в Аид, передатчик включив портативный,И зовет Эвридику, и песню слагает о ней.
Вкруг него подчиненно нездешние твари толпятся,Трехголовая тварь перепончатым машет крылом,И со счетчиком Гейгера в ад внеземных радиацийСквозь леса из кристаллов он держит свой путь напролом.
…Два зеленые солнца, пылая, встают на рассвете,Голубое ущелье безгрешной полно тишиной, —И в тоске и в надежде идет по далекой планетеПеснопевец Орфей, окрыленный любовью земной.
1961
Детство
Ничего мы тогда не знали,Нас баюкала тишина,Мы цветы полевые рвалиИ давали им имена.
А когда мы ложились поздно,Нам казалось, что лишь для насЗагорались на небе звездыВ первый раз и в последний раз.
…Пусть не все нам сразу дается,Пусть дорога жизни крута,В нас до старости остаетсяПервозданная простота.
Ни во чьей (и не в нашей) властиОщутить порою ее,Но в минуты большого счастьяОбновляется бытие,
И мы вглядываемся в звезды,Точно видим их в первый раз,Точно мир лишь сегодня созданИ никем не открыт до нас.
И таким он кажется новымИ прекрасным не по летам,Что опять, как в детстве, готовыМы дарить имена цветам.
1938
Средний возраст
А где-то там, куда нам не вернутьсяВ далеком детстве, в юности, вдали,—По-прежнему ревнуют, и смеются,И верят, что прибудут корабли.
У возраста туда не отпроситься,—А там не смяты травы на лугу,И Пенелопа в выгоревшем ситцеВсё ждет меня на давнем берегу.
Сидит, руками охватив колено,Лицом к неугасающей заре,Нерукотворна, неприкосновенна,—Как мотылек, увязший в янтаре.1962
Ожидание
За пятьдесят, а все чего-то жду.Не бога и не горнего полета,Не радость ожидаю, не беду,Не чуда жду — а просто жду чего-то.
Хозяин вечный и недолгий гостьЗдесь на Земле, где тленье и нетленье,Где в гордые граниты отлилосьПрироды длительное нетерпенье, —
Чего-то жду, чему названья нет,Жду вместе с безднами и облаками.Тьма вечная и негасимый свет —Ничто пред тем, чего я жду веками.
Чего-то жду в богатстве и нужде,В годины бед и в годы созиданья;Чего-то жду со всей Вселенной, гдеМатерия — лишь форма ожиданья.
1971
Рассветное одиночество
Не ревнуй меня к одиночеству,Этой ревности не пойму.Иногда человеку хочетсяОдному побыть, одному.
Не кори, что порой рассветною,В ясной, утренней тишине,С рощей, с тропкой едва заметноюЯ встречаюсь наедине.
И, шагая в утреннем свете,Я вижу, счастлив и одинок,То, что бы ни с кем на свете яУвидать бы вдвоём не смог.
Нет, отшельничества не жажду я,Не бегу от света во тьму.Иногда ведь хочется каждомуС миром встретиться одному.