– Ну же, милая, рассказывай, – удобно облокотившись на спинку потёртого дивана, она принялась слушать.
Эсми вздохнула и продолжила.
– Я снова поругалась с мамой.
Эсми ждала, что Мария хоть что-то скажет, но она молчала и долго смотрела в её глаза.
– Это печально, – наконец прозвучало из её уст. – Мы тоже ссорились. Мелисса всегда была вспыльчивой. Любила создавать проблемы, так скажем.
Эсми прикусила нижнюю губу и кивнула. Хоть сейчас она и была зла на мать, но не ожидала, что услышит именно это.
– И как же вы мирились?
– Оу, милая, никак. Точнее, она просто уходила в комнату, а на следующий день уже всё было хорошо. Знаешь, меня всегда поражало, как она меняла эмоции. Вот передо мной стояла маленькая злюка, а в следующий момент – уже любящая дочь.
Мария дёрнула уголком губ и обняла себя за плечи.
– И меня поначалу удивляло, почему же они не приходят к Мелиссе. Знаешь, удивление длилось недолго, вроде, года два, а потом я смирилась.
И тут всё снова рухнуло. Эсми закрыла глаза, опустив голову. Брови выгнулись в сожалении.
Она знала, что всё не может быть так легко. Это же не простой разговор с бабушкой.
Эсми часто вспоминала детство: она маленькая сидела в гостиной уютного домика бабушки и пила чай. Шёл долгий разговор. Мария внимательно слушала, а потом давала самые лучшие и верные советы.
И Эсми бы отдала многое, чтобы вернуть то время.
– Они ещё не приходили? – удивительно спокойно в этот раз спросила Мария.
– Пожалуйста, давай…
– Почему их ещё нет? – Мария нервно забегала глазами по комнате.
Её руки, покрытые пятнышками от старости, задрожали, и Эсми с тревогой подвинулась ближе. Пальцы потянулись к Марии.
Женщина не могла сосредоточить взгляд. Глаза бегали по помещению, не понимая, почему же важные люди задерживаются.
Зеркало напротив блеснуло, что дало Марии точку для сдерживания гнева.
Там, за стеклом, таилось бледное существо. Оно выглядело болезненно. Хотя, по лицу так нельзя было сказать. Его ведь не было. Только углубления в местах черт. Глаза, брови, нос и рот уже давно стёрлись из-за утери памяти.
«Просто успокойся. Ты пугаешь её, Марианна», – зазвенело в черепной коробке.
Мария трудно сглотнула слюну и медленно повернулась в Эсми. В груди защемило при испуганном взгляде близкого человека.
– Я не хотела пугать тебя. Снова.
– Ничего. Я всё понимаю, – с трудом уняв дрожь в голосе, сказала Эсми и поморщилась от приближающегося цунами жара.
– Я… не понимаю, где они… могу я попросить тебя об одной услуге? Всего одной.
Голос женщины звучал так безжизненно, что Эсми пришлось прикусить губу и кивнуть.
– Когда к тебе придут эти люди, ты должна выслушать всё, что они скажут. Просто удели им время и всё станет на свои места. Тебе станет лучше, – тараторила Мария.
Миллер облегчённо согласилась и погладила плечи Марии.
– Я сделаю это только, если ты успокоишься, хорошо? Не волнуйся так сильно.
Мария вновь взглянула в зеркало. Существо исказилось в зловеще довольной гримасе. Даже стёртые глаза зажглись тусклым светом.
– Что я могу сделать ещё, бабушка?
После подобных сеансов Эсми была готова сама записаться к психиатру. Такие мысли посещали девушку довольно-таки часто.
В кабинете тянулся запах стресса, но стабильная нервная система ещё сохранялась на удивление.