Эсми решила, что хочет погрузиться в себя, но, не задыхаясь в глубине тюремного закона чувств, а вычёркивая мысли за черту здравомыслия. А здравомыслие хранилось рядом с лестницей на заднем дворе, озарённом ярким светом фонаря.
На улице стоял запах мокрого асфальта и лёгкий аромат одеколонов полицейских, которые уехали совсем недавно. У Эсми было такое чувство, что в обязанности их работы входила покупка одного и того же одеколона с не самой приятной отдушкой.
Эсми пробрела к твёрдой скамейке, покрыла её тёплым покрывалом и села. Из уст снова вылетело облачко пара, на этот раз температура была обусловлена прохладой пятничного вечера.
Телефон завибрировал в кармане ночных штанов. Гаджет весь день разрывался от звонков и сообщений друзей, но Эсми лишь отправила типично «потом объясню» и всё. Это было единственным ответом, на который была способна девушка за сутки.
Иногда Эсми ощущала себя самым ужасным, противным человеком. Она доставила неудобства родителям, заставила не раз бабушку в себе разочароваться, дала призрачную надежду незнакомцам на соглашение и даже не смогла объясниться перед друзьями сегодня.
Эсми не понимала, почему чувства резко ушли из тела, не решаясь видеться с душой последние дни.
Резкое прикосновение холодной кожи пальцев к плечу заставило Эсми подскочить на месте. Неожиданное появление другого человека напугало младшую Миллер до такой ступени, что она даже встала в стойку защиты, которую когда-то видела в папиных фильмах.
– Воу, принцесса, хочешь со мной подраться?
Весёлый низкий голос сразу же успокоил Эсми, но тут же вызвал раздражение.
– Вот ещё. Что ты тут делаешь? Предупредил бы хоть, – недовольно пробурчала Эсми и села обратно, немного подвинувшись.
Никки широко улыбнулся, поправив чёрную джинсовку.
– Я стучал по этому подобию забора, – пытался объяснить Гроус, указывая на сырые остатки беседки. – Но ты была слишком увлечена музыкой.
Эсми потупила взгляд и кивнула. Никки заметил её неоднозначную реакции и, потерев руки, присел на корточки. Он так резко приблизился к лицу Эсми и настроился на зрительный контакт, что девушке пришлось отвернуться.
– Что-то не так?
– Нет, – прошептала Эсми, стараясь подавить подступившую икону от неловкости.
Эсми мгновенно пожалела о своих дальнейших действиях: она качнулась вперёд и случайно задела своим носом холодный нос Никки.
В миг щёки девушки оказались пунцовыми, а кожа покрылась фейерверком мурашек. Эсми мысленно ругнулась, стараясь не встречаться глазами с пристальным взглядом, в котором бушевало море с ураганом.
– Пожалуйста, не сломай мне нос, принцесса. Не хочу, чтобы моё появление на работе освещал огромный пластырь на половину лица.
– Ты что учитель?
– Почти тепло. Очень близко.
– Уборщик? – Спросила Эсми, вспоминая информацию, которую услышала вчера. Всё вмиг перемешалось.
Никки удивлённо поднял брови и расплылся в ухмылке, опираясь на скамейку руками, тем самым нависая над Эсми.
– С моей зарплатой может показаться, что ответ – определённо «да».
Эсми фыркнула, но уголки губ непроизвольно потянулись вверх.
– Нет, а, правда? Ты рассказал много чего интересного вчера, но про свою должность практически не обмолвился.
– Я не против предстать перед тобой нагим в таких вопросах, – сказал Никки, – но ещё слишком рано.
Эсми толкнула парня в плечо и поняла, что у Никки сейчас включилось ребячество. А как она помнила по их разговору, Гроус был неугомонным ребёнком.