Розали – «настоящий» оптимист. Это маска прилипла к её миловидному лицу ещё с младшей школы, когда отец начал всё чаще пропадать на работе. Терпение заполнило собой вены маленькой Розали, а смех и улыбка стали второй личностью.
Даже Рик не знал этого. Ложь просто слилась с блестящей кожей Розали.
Никто и представить не мог, что по ночам Розали изводила себя учёбой, тренировками и тяжёлой музыкой, чтобы заглушить надоедливые мысли. Франциска всегда удивлялась, почему Розали так часто ходит за новыми ручками и карандашами. Но всё было очень даже очевидно. Предметы просто не выдерживали натиска и напряжения женской руки. Розали ломала карандаши на раз.
Однажды даже проткнула себе ногу в четырнадцать лет.
И что было самым страшным для Розали, так это приятное ощущение боли.
Сейчас, стоя перед Эсми с невозмутимым лицом, она спряталась за маской сочувствия и отвела подругу за стол.
Столько блюд и напитков Эсми не видела со своего дня рождения. Да даже тогда столько еды не было выставлено на столе.
Эсми села и снова наткнулась на запах мокрой земли с кладбища. Она сморщила нос, но сразу же потёрла его ладонью, чтобы не было вопросов.
Она слишком уважала семью Хейлов, чтобы выражать неуважение или уходить. Тошнота медленно подкатилась к горлу, но Эсми тут же выпила стакан воды и приложила руку к карману джинс. Лёгкий жар стрельнул из руки вниз по желудку. Приятная волна теплоты охватила сознание.
Эсми нравилось чувство контакта со своей силой, но маленький комок боязни самой себя пока был на высшем уровне в мозге.
– Почему ты ничего не ешь, Эсми? – поинтересовался Луис, поднося вилку с кусочком индейки ко рту.
Эсми напряглась от столь пристального взгляда мужчины, но во время взяла себя в руки и, покачав головой, улыбнулась ему.
– Я просто не могу определиться, что можно взять первым.
«Конечно, соври всем снова», – подначивал старый стервятник.
Хоть атмосфера и была по-детски успокаивающей и семейной, Эсми не могла перестать возвращаться к предыдущим дням, когда всё прояснилось и ответственности стало намного больше.
***
Дверь больно захлопнулась.
Эсми поражало то, как в комнате Розали всегда было чисто и светло.
Над белоснежной кроватью весело кучу плакатов с известными актрисами и певицами. Стены, выкрашенные в светло-голубой оттенок, были похожи на Розали своей лёгкостью и наивностью. На шкафчиках трудно было найти пыль, ведь любовью к чистоте Розали отличалась всегда. Это было её наркотиком.
Уборка маленькой комнаты могла занимать по несколько часов каждый день. Из-за частого взаимодействия с водой руки покрывались красными пятнами.
Лёгкий писк донёсся до ушей Эсми, и только сейчас она заметила, как белый комочек медленно мял лапками одеяло.
– Откуда здесь это чудо? – немного удивлённо спросила Эсми и подошла поближе к котёнку.
Розали плюхнулась в мягкое кресло и мягко улыбнулась.
– Об этом я и говорила. Папа привёз мне его.
Несмотря на спокойный голос подруги Эсми чувствовала, как собственный затылок становится дырой под пристальным взглядом.
Она не питала сильного желания разговаривать с Розали о своих проблемах, но понимала, что так нужно. Больше врать друзьям она не могла. Такой большой груз душа больше не смогла бы тащить на себе.
Эсми села на ковёр рядом с кроватью и провела пальцами по ворсу. Кожу приятно защекотало.
Розали махнула рукой, словно волшебной палочкой, призывая подругу начать разговор.