Мария ахнула от такой грубости. Она уже хотела напомнить, с кем внучка разговаривает, как Эрик ответил.
– Прошу принять мои извинения, – спокойно сказал он. – Я не обдумал эту деталь.
Эсми чуть не выронила бумаги от такого ответа. Она уже думала, что на неё накричат, или хотя бы выскажутся насчёт неуважения.
Эрик поправил галстук.
– Вам нужно поставить свою подпись в нижнем правом углу.
– Да… я вижу, спасибо, – уже без былой смелости добавила Эсми и проследила за указанным местом.
Подписи Мелиссы и Джона уже светились на выделенном месте.
Рука Эсми сжала тонкую ручку.
Красивые закорючки впитались в бумагу документа. Они остались там навсегда.
Теперь Эсми была связанна с академией подписью. Значит, отказаться уже не сможет.
Внутри забурлила лава, и как только папка была передана в руки Хэммика, символы неохотно зажглись на бледной коже.
Никки подошёл к Эсми, в случае, если нужна будет помощь. Гроус не понимал почему, когда рядом появлялась она, ему хотелось взорвать конфетти и пробежать три круга вокруг света.
Он не чувствовал привязанности, как к девушке.
Это было нечто другое.
К его сожалению, до безумия приятное нечто.
– Милая, я горжусь тобой, – пролепетала Мария и обрывисто обняла внучку.
Пока Эсми находилась в объятиях бабушки, слушала некоторые замечания Эрика насчёт договора. Например, люди из мира Эсми не смогут увидеть настоящее название академии и местоположение.
Эсми не подавала никаких признаков сосредоточенности. Ей хотелось забиться в угол, включить музыку и разрыдаться, как маленькому ребёнку. Биться о пол от истерики. Кричать с такой силой, чтобы окна повылетали.
Ей хотелось начать волноваться до такой степени, чтобы символы не просто выжглись на её коже, а стали огнём и просто уничтожили её душу. Чтобы боль пробралась сквозь угольки сгоревшего мяса, через кости, и вырвала сердце со всеми нервными окончаниями. Чтобы голосовые связки сорвались и пропали в глубине горла.
Стервятники-мысли с особым усилием клевали её разум.
На ресницах собрались капельки слёз, и Эсми поспешила оторвать от себя бабушку. Она кратко улыбнулась и вышла из помещения.
Никки еле-как успел за Миллер. Эсми делала маленькие, но быстрые шаги. Она старалась, как можно скорее покинуть это ужасное место.
Всё-таки Эсми ненавидела «Дворец».
Она вышла за пределы психиатрического отделения, остановилась и присела на корточки, чтобы отдышаться.
Сердце колотилось в горле.
Теперь низкая температура субботы уже не призиралась девушкой. Она наоборот была рада, то прохлада медленно заполняла тело, давала успокоение.
– И когда ты собиралась рассказать о своей скорости? – поинтересовался Никки и мотнул головой, чтобы убрать неугомонные прядки чёлки.
Эсми поднялась, неопределённо пожала плечами и что-то тихо пробурчала.
– Что? – не расслышав слова Эсми, спросил Никки.
И тут же он опешил, когда девушка выпустила скрытую этими бесконечными днями агрессию.
– Я имела честь встретиться с какой-то тварью из вашего распрекрасного мира, в котором всё идеально с твоих слов, – Эсми ткнула в сторону застывшего молодого человека. – Мою маму ранили, а я только и могла, что отходить от встречи с… Тенью. Я абсолютно бесполезна. И мне безумно страшно доверять вам, отправляться в другое место и общаться с… такими же, как и я.
Эсми перевела дыхание и почувствовала, как дождь начал неощутимо бить по её лицу.