Пока Эсми шла к нужной палате, она решила окунуться в воспоминания, которые так ярко напоминали тёплых промокших котят. Раньше Мария любила брать к себе внучку на выходные и учить её чему-то полезному. Они готовили сладкие пироги, вязали, ухаживали за редкими растениями в маленьком, но уютном саду семьи Брадберри.
Эсми корила себя за то, что так долго отнекивалась от слов близкого человека. Буквально, избегала разговоров с бабушкой. Встречи уходили на задний план, когда настроение решало полетать в грязном водовороте окружающей грязи. Эсми считала себя эгоисткой. Стыд душил её, грубо хватая за горло, перегрызая голосовые связки.
Брови дрожали под тяжестью чувств, но спокойное дыхание над головой успокаивало.
Тишина продлилась недолго.
– Нам придётся уехать, – послышался низкий голос Никки.
Гроус потупил взгляд, но что-то его выдавало. Такая желчная нить напряжения, которая старательно пробивалась через виски.
Тонкие пальцы схватились за мужскую руку. Эсми боялась будущего, а Никки слишком резко пытался вкинуть её в правдивое происходящее. Поэтому, когда куртка парня скрипнула под короткими ногтями, он отступил.
Атмосфера внутри пожирала всё живое своим озлобленным состоянием. Погода кривилась зданию всю неделю, пытаясь смыть его, стереть с избитого лица Земли. Даже взбудораженные люди на улицах не могли успокоить капризы природы.
Не выиграв в бой переглядок с Никки, девушка всё же надавила на холодную ручку и прошла в кабинет.
Маленький столик еле-как выдерживал эмоции, сложенные в бирюзовых глазах ослабленной женщины. Мария сцепила ладони в трясущийся замок и не могла оторваться от стеклянной поверхности.
Приглушённый скрип отвлёк её и ещё одного редкого гостя. Существо, которое пряталось в размытом стекле, криво ухмылялось и шептало гадости, смотря прямо в глаза бедной женщины.
– Милая! – воскликнула Мария и, споткнувшись по пути о злосчастную мебель, упала в крепкие объятия.
Сердце Эсми не выбрало нужные эмоции и просто бешено заколотилось в грудной клетке. Было больно, но терпимо. Нервные окончания же решили сыграть в злую шутку в виде покалывания каждой части тела.
Время слишком быстро утекало сквозь худые пальцы Эсми, нельзя было терять и секунды, так что следующие минут десять ушло на то, чтобы рассказать про резкое настоящее и грустное будущее. Мария внимательно слушала, с каждым новым предложением на её круглом лице появлялось больше морщинок от растущей улыбки. Все её «бредни» наконец оказались полезными. Сумасшествие назвалось правдой. Как и должно было быть.
За окном проснулся ветер, начав напевать любимую классическую мелодию погоды. Рвение.
Мария провела руками по плечам внучки и достала из кармана помятое временем письмо.
– Если ты увидишь его, передай, – тихо сказала она и грустно улыбнулась. – Я многое не успела сказать тогда.
Эсми сразу не поняла, что имеет в виду Мария. Кому надо передать письмо и зачем? Но потом озарение хлынуло на голову.
Мария до сих пор цеплялась за бывшего мужа.
Ричард был отвратителен Эсми. Даже то, что он стал её причиной «счастья» в виде жара под кожей, не могло оправдать его поступки в прошлом.
Ричард бросил семью. Этому не было даже пыли оправдания для Эсми.
Послышался скучающий стук по двери и Эсми пришлось взять затёртую бумагу. С унынием взглянув на пожелтевшее письмо, она притянула к себе Марию и поцеловала её в мягкую щёку. Родной запах ударил в нос и слёзы сами начали вырываться из глаз на свободу, ближе к бледной коже.
Никки придержал дверь для Эсми и напоследок попрощался с потрёпанной временем женщиной. Он сильно не углублялся в знакомство и беседы с Марией, как Эрик, но уважение проявлялось само собой.