– Вот эти, – Мелисса высыпала из аптечки кучу упаковок таблеток. Достала самую обычную серую и протянула Джону. – Открой, я принесу воду.
Последние два месяца вышли слишком напряжёнными. Практически каждый день в доме слышались крики и хлопки дверей. Мелисса запиралась в ванной и закрывала лицо руками, стараясь понять, почему дочь так изменилась.
Что же её беспокоило?
Злость росла в груди женщины, а она даже причину не могла пояснить. Как и сейчас.
Мелисса переживала за дочь, но негативные эмоции всё также прятались глубоко за сердцем и давили на внутренности, вызывая тошноту.
Эсми даже не пыталась отцепиться от отцовской рубашки. Бормотала что-то, словно в бреду. Жмурилась до боли, терзая нижнюю губу ещё больше. В горле застрял крик, но она не могла допустить его проявления. Не сейчас. Не время.
– Мелисса, срочно звони в скорую! – закричал Джон, нежно гладя Эсми по голове.
Она крутилась, сильно хмурясь. Он понимал, что она еле сдерживается, но не мог помочь. Сердце обливалось кровью из-за ситуации.
Но Эсми внезапно прекратила извиваться и расслабилась. Пальцы ослабили хватку, сбитое дыхание с тяжестью начало выравниваться. Тёмно-карие глаза распахнулись, и скопившаяся влага сорвалась вниз.
Всему пришёл конец также быстро, как ранее боль вцепилась в вены. Так же быстро, как когти страха содрали все нервные окончания.
– Не надо. Закончилось, – золотые линии на руках померкли, а затем и вовсе ушли под кожу, оставив хозяйку в непонимании, но облегчении.
Шок застыл на лицах Миллеров: Джон не моргал, не переставая гладить остывающий лоб Эсми, а Мелисса застыла в проходе со стаканом в руках.
Вода капала на белый ковёр. Как и кровь с губы Эсми на её белую кофту.
– Тебе легче? – последнее слово утонуло в хрипоте, и Мелисса повторила вопрос ещё раз.
Эсми кивнула, подтянулась на руках и села.
С лета такого не было. В августе, когда родители уехали в гости, она не сдерживала крики, зажав уши на полу кухни. Страх даже не смел, скрываться в момент, когда посуда полетела на пол, а полочки с грохотом повылетали из шкафчиков. Даже когда нож задел красную щёку, Эсми не прекратила извиваться на холодном полу.
Маленький шрам до сих пор виднелся на правой скуле.
– Мне очень жаль, – ослабленно подала голос Эсми и встала.
Теперь её дороге ничего не мешало.
– Солнышко, я вызову… – Джон постарался прийти в себя, осмыслить всё случившееся за последние пять минут.
– Я в порядке, – ступеньки лестницы уже заскрипели под ногами девушки. – Буду в порядке. Извините, что напугала. Я старалась не…
Она не смогла договорить.
Быстрый топот послышался со стороны лестницы, а затем самая дальняя дверь на втором этаже громко закрылась.
Мелисса перевела непонимающий взгляд на мужа, но тот лишь потёр лицо. Накатывающий страх покрыл грязным инеем недавнюю злость.
– Я же говорила, что ей нужна помощь, Джон. Она ведёт себя очень странно, и то, что происходит в последнее время – ненормально.
– Нет, мы не будем этого делать, – он посмотрел на жену исподлобья и поджал губы.
Серьёзность редко посещала оптимистичного мужчину. Сейчас же об этом говорили раздутые ноздри.
– Я не позволю ей превратиться в твою мать. Я позвоню Тиму, он осмотрит её. Скорее всего, это на фоне стресса и, может, простуды.
Джон знал, что дело далеко не в стрессе или простуде. Проблема не в физическом состоянии, а в психологическом.
Мелисса пыталась не подать виду, как сильно её задела фраза про мать, но и сама понимала, что Джон прав. Она так старалась огородить дочь от своей матери, но гены никто не в силах отменить.