Если сознание орудийно, то через него, а не в нем, непосредственно, открывается идеальное. В нем может быть дано лишь бытие человека. Идеальное же требует жертвования приобретенным бытием, его нужно не только проецировать на мир, но и утверждать как реальное, отдавая силы, и время жизни. То есть возвышать как нечто сверхчеловеческое. Выбраться на сверхчеловеческое невозможно, с тем чтобы покинуть сей, мир вовсе. Сверхчеловеческое не достигается, а постигается. Собственно, это есть сфера нравственности, в.которой человек добровольно сдается в плен высоким ценностям. Причем во всей своей общественной реальности. Или: не только нравственность, но и вся культура человека, сверхчеловечна. И служение истине, следование добру, пленение красотой и есть превращение идеального в реальное. В эманации «чистых сущностей» человек и есть человек. В подчинении сверхчеловеческой идеальности человек обретает полноту жизни. Идеальное — это конец (предел) человеческого, но именно в нем он есть то, что он есть. Необходимо признание «чистых сущностей», чтобы вообще быть хоть какой-то эмпирической сущностью.
Ну и понятно, что это признание сверхчеловеческого осуществляется практически как преодоление дочеловеческого (Я). Так что сущность человека одновременно и раскрывается на идеальную перспективу и вытекает из бытийных истоков. А круг сознания фиксирует единство перспектив и истоков в сущности как общественную (практическую) реальность: от смыкания высокого и низкого до развода высоких идей и самоотвержения. В сознании реальность дана ровно настолько, насколько в ней состоялся человек. И, конечно, не только в непосредственном бытии, но и в предметности общественных отношений, не только как свободной индивидуальности, но и как идеальной тотальности. То есть насколько преодолено дочеловеческое и насколько подобрался человек к сверхчеловеческому — это и отражает сознание. Оно даже прагматичнее, чем сам человек в целом. Оно трезво воспроизводит успехи в становлении человека, наличный уровень жизни. Вот тут-то, видимо, и проявляется момент его консервативности, инертности. Замыкая человека на себя, оно и требует своего преодоления. Или же так, что преодоление сознания требуется потому, что оно уравнивает дочеловеческое и сверхчеловеческое, отражая движение от одного к другому в виде реальности, где сущность человека протянута, уплощена, сглажена. То есть получается, что сознание ограничивает сущность человека как наличную реальность. И оно должно быть превращено в орудие становления человека, т. е. опосредовано из дочеловеческого в сверхчеловеческом.
3.1. Бытие из сверхчеловеческого
(понятие-сущность-бытие)
3.2. Несказанность как практическая проблема
(бытие-ущность-понятие)
3.3. Срединность сущности, глубинность бытия,
высокость духа
3.1. Снять «реальность можно в трансцендентном, снять «реальность» можно в имманентном, но вопрос в том, через что именно снимать «реальность» как «третье», т. е. собственно как мир? Потому что «третье» — это и есть «мир»?
Трансценденция есть жертвование (сознательное) индивидуальным, имманенция есть превращение духа в орудие бытия. И скорее, видимо, второе ближе к истине. Однако орудизация духовного (см. выше) — это не только его опрокидывание, но в то же время и духовная прогрессия самого бытийного ( = имманентного).
В принципе, все в мире можно представить с точки зрения человека: все посредственно, все технично, все промежуточно, все временно, все пространно. Но в этом материальном мире нужно увидеть опосредованность самого человека. Мир не зависит от дочеловеческого Я, но он метафизически превышается в сверхчеловеческом духе. Если мир не зависит от меня (ни от человека, ни человечества), то, следовательно, он зависит от сверхчеловеческого. И чем он независимое от меня, тем он зависимее от сверхчеловеческого.
Но ведь это и парадокс, что третьим предстает второе, т. е. ближайшая реальность, а не нечто трансцендентное, которое-то и есть второе для человека? Впрочем, видимо, в этом и дело, чтобы третьим представить окружающий мир, а не что-то трансцендентное.
Но третье в мире человека — это не третье по арифметическому счету, а по человеческому смыслу вещей. В конечном счете им является сам человек как предметное, общественное, историческое существо. И собственно, представляя все в мире третьим, и можно открывать человека.