Да, но все это было бы верным, если бы только действительно существовало нечто сверхчеловеческое, потому что дочеловеческое, конечно, существует? Если бы только знать то, что превышает реальность? Причем не как нечто, к которому бездоказательно аппелируют (мировой покой), не то, во что просто верят (мировой творец), не то, к чему нужно стремиться во что бы то ни стало (мировая воля) и т. д.? А как на самом деле существующее, то, что воистину есть и в чем трепещет человеческая жизнь в мире? Все сводится к тому, что есть истина? Под чем ходит человек?
Конечно, если дочеловеческое преодолевается, то должен быть и выход на «сверхчеловеческое». Да ведь и при этом не теряешь себя, пребываешь все еще по сю сторону? Или только остается верить, надеяться, любить? Да, но не присутствует ли во всем этом некий прагматизм: постичь сверхчеловеческое, чтобы овладеть им? Но тогда ведь это и не сверхчеловеческое? Единственный выход в том, чтобы подчиниться ему безо всяких экивоков, без условий, без гарантий.
Впрочем, видимо, так или иначе придется признать метафизический (вселенский) покой и ограничить движение, поверить в бога и определить в нем (человеческий) мир и волеть, но не к власти сверхчеловека, а ко власти сверхчеловеческого (свободе), представляя мир промежуточной реальностью.
Ограничить разум и дать место вере (Кант), отбросить активизм и перейти к самосозерцанию (буддизм), преодолеть дочеловеческое из сверхчеловеческого. Одним словом, здесь кончается не только познание, но и практика, и политика. И, впрочем, видимо, и быть-то начинает человек впервые в этом кардинальном повороте на себя, в тотальной переоценке ценностей в современном мире. Причем это не поворот отдельного человека или даже целого общества, а поворот всей истории вспять. В то же время, может статься, что и мировая история становится всемирной историей, поворачиваясь назад. Речь идет не только о возврате к «капитализму» от «социализма» (перестройка), но о восстанавливании всей до сих пор протекшей истории. Исторический процесс кончился, человечество образовалось как субъект-субстанция. И наоборот, обретение сверхчеловеческого (идеального, божественного, трансцендентного и т. д.) и возможно только в повороте назад. Прикоснувшись к космическому, с богом в душе преодолеть надо все дочеловеческое. И это будет последней революцией в той единственно возможной истории, которая только и могла произойти и произошла с человеком.
Но дочеловеческое — это не предпосылка, а результат, к которому человечество пришло в ходе всей истории. И не в том дело, что человечество не прогрессировало (экономически, социально, духовно), а регрессировало (старые «добрые времена» и настоящий «жестокий век»). Просто история закончилась в своей экстенсивности, центробежности, скачко-образности, а в целом,— в линейности прогресса. Дочеловеческое — это состояние человеческого общества в настоящем. Дети виноваты перед отцами (Н. Федоров). Их надо оживить духовно, а не бежать к вещам в теперешней суетливой жизни. И не сверхчеловеческое нужно опускать как потустороннее к человеческому, а дочеловеческое снимать: расширять сферу человеческого под сенью космоса и с божьей помощью (общечеловеческим делом) реализовать волю к жизни. Да ведь, собственно, сверхчеловеческое и обретается в преодолении дочеловеческого: и Вселенная, и бог, и воля к жизни (а не к смерти). И в этом движении и живет человек (и вообще, видимо, движение есть характеристика человеческого, а не чего-то онтологического). И вероятнее всего, что именно сверхчеловеческое есть, а человеческого все еще нет, оно приобретается в преодолении дочеловеческого, и не в перспективе, а в ретроспективе. Человек до сих пор рвался к сверхчеловеческому, но именно поэтому он утверждал себя как недочеловек. Сверхчеловеческое не достижимо (и не постижимо даже), но реализуемо человеком. Оно или есть, или его нет. Или сверхчеловеческое, или дочеловеческое, третьего не дано. Третьим может быть лишь человеческое, если только отбрасывается дочеловеческое (эго человека). Но тогда: сверхчеловеческое есть «бытие», человеческое — «сущность», а дочеловеческое —«понятие»? А почему бы и нет? Если иметь в виду рационализированный социум, технизированную цивилизацию и т. д. В «понятии-то» еле-еле и дышит человек. Просвещение, естествознание, научно-техническая революция — все это ведь и делает человека недочеловеком. В научном, техническом отношении мы все еще рвемся вперед. Эсхатологическое движение продолжается. Но социальная, а тем более духовная, революция противоположны научно-техническому прогрессу. Собственно, «научно-техническая революция» не есть революция в подлинном смысле слова, а, скорее, эволюция. Революционным может быть только социальный, духовный поворот.