7. Однако допустимо ли делать такой сильный крен в сторону сверхчеловеческого? Конечно, «никто не знает», т. е. в качестве источника познания сверхчеловеческое может быть (припоминание души у Платона). Может, даже, не ограничиваясь этим, оно источник и нравственности, и прекрасного. То есть все совершенное в своем роде опускается сверху вниз, а в движении вверх совпадает с своей сущностью (идеей). И все-таки сверхчеловеческое — это ипостась самого человека, как и дочеловеческое. Человек может сновать между ними вверх-вниз, но главное в том, что оно содержит их в своем строе в сущности. И проблема не в том, чтобы свести дочеловеческое и сверхчеловеческое в человеческое и «прихлопнуть» человека из микромира и мегамира. Это будет разговор не о человеке (так называемый «космопланетарный подход»), т. е. не о человеческом, но только о тождестве дочеловеческого и сверхчеловеческого. Проблема в том, чтобы раздвинуть человеческое в дочеловеческом и сверхчеловеческом. Ну, разумеется, избавляясь от прегрешений антропоцентризма, выдерживая открытость человека в сущности. Более того, дочеловеческое и сверхчеловеческое и позволяют выдерживать эту открытость, проблематичность человека. Закрывает ее даже не (ошибочная) теория, а социальная практика. В ней-то и сводятся в одно дочеловеческое и сверхчеловеческое, от физического до космического.
Что же касается родовой тавтологичности человека, то это относится к обыденной жизни его, а не к дочеловеческому, не к самому человеческому, не, тем более, к сверхчеловеческому. То есть она относится ко всем индивидам, находящимся в «слишком человеческом», где нет дочеловеческих истоков и сверхчеловеческих перспектив. Человеческое собирается из рассыпанного монадологического состояния в единство самостояния от дочеловеческого до сверхчеловеческого.
Проблема в том, чтобы, говоря даже о таких предельных вещах, как дочеловеческое и сверхчеловеческое, говорить все время о человеке и не сбиваться ни вниз, ни вверх, ни вправо, ни влево. Человек — «столп истины» (Флоренский).
Повторяемость всегда в горизонте отношений: Я — Ты, Мы — Они и т. д. Более того, здесь-то, видимо, человек и промежуточен, челночен, стихиен как общественное существо. То есть здесь он третье существо. В вертикали же самостояния он уже не третье существо, а совпадает с своей сущностью. То есть даже так, что ступеней здесь нет, чтобы подниматься вверх или опускаться вниз. Здесь он простирается от ничто до всего. Нет уже Другого, которого нужно было бы пройти, эти отношения распредмечены, пересечены и сняты в континууме всего мира человека. Да и внутреннего и внешнего здесь нет, есть мир человека и человек мира. Можно было бы сказать об особенности человека, но это одно и то же, потому что особенное в мире и есть, собственно, человеческое. Можно сказать, что это и есть идеальное 'измерение человека. К нему нужно подниматься и подниматься. Потому что человек угнетен как общественное существо вообще, а не только в классовом смысле. От того и существует «царство чистых сущностей», что оно недоступно общественному человеку. От того и крены в сторону сверхчеловеческих идеалов (или дочеловеческих инстинктов), что нет человеческого в сем мире. Но это не значит, что человеческое непременно должно быть идеалистически пожертвовано сверхчеловеческому или материалистически сведено к дочеловеческому. Нет, и то, и другое должны установиться в пределах человека.
Да, признание сверхчеловеческого нужно. Да, необходимо подчиниться миру, но чтобы при этом была адекватность мира внешнего с миром внутренним. То есть в подчинении миру превышается не человеческое как таковое, а устанавливается соответствие в нем сверхчеловеческого и дочеловеческого, происходит раздвижение мира повседневного на мир высокого и глубокого в человека. Подчинение миру — это отказ от автоматизма существования общественного индивида и ввергание себя в драму жизни как третьего существа.
Надо подниматься и подниматься: исторически вновь и вновь, социально шаг за шагом, несмотря ни на какие падения. Чтобы достигнуть того состояния, где нет ступеней, где движение вверх есть движение вниз, вовне себя — в себя. Никакой эсхатологии, только оправдание человека из ничего во всем.
Оглавление
Введение
5
Раздел 1
Поиск человеческого в опосредованиях общественного
18
Глава I
Опосредования человеческого в общественном (промежуточный человек)
18
1
Деятельность. Общение. Творчество
18
2
Человек как третье существо