Человеческие отношения горизонтальны, но осуществляются они только в вертикали становления человека. Мы непрерывно выходим в духовности из отношений, пребываем над ними. Духовное не относительно, оно есть прибежище свобод человека. И наоборот, отношения в своей действительности осуществляются не в отождествлении индивидов (подражании, заражении, внушении и т. д.), а в духовном подъеме, в вырастании из них человека.
Обособление индивидов возможно лишь в сфере материальных отношений. Напротив, в духовных отношениях люди едины, хотя социально-исторически это выражается в различных уровнях сознания или в отличиях эмпирического человека от «идеи» человека. Материальные отношения — это отношения различия между людьми, причем они ближе, непосредственнее к отдельным индивидам. В то время как духовные отношения есть отношения единства в конечном счете.
Очевидного единства между индивидами нет. Очевидны различия, начиная с индивидуальных и кончая социальными, однако единство есть в конечном счете, от того и неуловим дух, что он всегда покоится на пределах эпохи. Определяясь в своем содержании социально-экономическими различиями, духовность в свою очередь выявляет сущностные силы человека во внутренних пределах эпохи.
Собственно, перед нами не проблема материального или духовного единства как таковая, а проблема самого человека. Нужно говорить не столько о духе (= единстве), сколько о внутреннем человеке. Это не округлый, со всех сторон замыкающий человека, гегелевский абсолютный дух, а само становящееся социально-историческое единство человека во всей его проблематичности, открытости, многообразности; не внешние границы человека, а общественные различия индивидов, которые становятся их свободами.
Глава II
ОПОСРЕДОВАНИЯ ОБЩЕСТВЕННОГО В ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ (РАСПЯТЫЙ ЧЕЛОВЕК)
1. Отчуждение и строй человеческих отношений
Мы не можем знать об единстве (неравности) между индивидами, что не было бы относимо к самому человеку. Если единство представлять распределенным в виде отдельных человеческих качеств среди обособленных индивидов, то, следовательно, оно предстанет неким нечеловеческим единством. Третье, срединное в общественных отношениях есть сам человек, а не голая внешняя необходимость. Из нечеловеческого (объектно-вещного) единства человеческое многообразие вывести нельзя. А если это единство носит объектно-вещный характер, то его нужно преобразовать, перекрывая в строе человека. Но его пока закрывают или разрывают отношения отчужденной собственности.
Проблема в том, чтобы преодолеть само единство в многообразии, развить его в общество «высоких» людей, свободных индивидуальностей. И если возможно такое движение, то исходное (абстрактное) единство в отношениях (экономическая форма) уже не распределяется на индивидов, а снимается в конкретном единстве как богатстве индивидуальностей. Все человеческое здесь индивид носит с собой, сущность совпадает с существованием.
Но пока это «третье» только частным образом, в виде отчужденной экономической формы, присутствует между людьми, спорадически проявляясь в различных общественных отношениях. Отсюда и половинчатость человека на каждом шагу, в массовом порядке. Отсутствует центр человека, идея человека витает в воздухе настроений, эмоций. Сам человек блуждает в отношениях. И всякий раз мы на него «натыкаемся» в разорванности отношений. По ту сторону их человек отчужден в объектно-вещной субстанции, по сю сторону он ограничен до эфемерной субъективности. Человек при данных отношениях, когда они редуцированы к экономической форме, просто неуловим, он — мимолетное явление. И следовательно, собственность, обмен, распределение, потребление нужно определять в разуме, для того чтобы открывать человека в центре мира.
Пока индивиды стремятся обойтись без своей общественной сущности, существуя как обособленные атомы. В существовании они обходятся без сущности, в сущности они не существуют. Конечно, и в своем урезанном виде сущность проецируется на существование индивидов (некие общественные ценности). И существование их сочетается в какой-то степени с сущностью (типы личностей). Но в результате всего этого и получается кризис личности, исчезновение человеческого. В действительности же индивиды могут быть личностями, лишь полностью уходя в других и выдерживая в духовном мире свою общественную сущность. И следовательно, образуется круг, наложенный на множество кругов.