Но тогда получается, что проблема не в том, как представить единство в многообразии, а многообразие в единстве? Как организовать многообразие индивидов, усилить строй связей, развить отношения на уровне индивидуальностей? Чтобы человек не блуждал в потемках ограниченных и стихийных отношений? Да, но в целом — это две стороны одной медали. Человек не должен быть непременно стянут к центру единства, чтобы занимать в нем какое-то отгороженное место, представать непроницаемым идолом. Он должен прозрачно присутствовать и в отношениях индивидов. И не только присутствовать (что собственно уже имеет место), но и непосредственно совпадать с каждым индивидом как таковым. Да и преодолеваться он должен в становящемся многообразии индивидуальностей.
Идя от промежуточного (третьего) человека в современных общественных отношениях, когда они сведены к экономической форме, а она в свою очередь распространена на них — и все это помимо человека,— через установление строя человеческих отношений, мы открываем поле действия одновременно для центробежных и центростремительных сил становящегося человека. Человек открывается и как свободная индивидуальность, и как социальное единство в их гармонической противоречивости.
Именно экономические отношения, объективно связывая индивидов, раздробляют их единство на узко частичные контакты, которые осуществляются при посредстве вещей.
Вне контекста других общественных отношений экономические отношения и есть объектно-вещные отношения. Человек в них как будто бы есть и в то же время его здесь нет. Он здесь или голая идея за пределами экономических отношений (фикция в конечном счете) или частичный индивид в текущих, эмпирических отношениях (политических, правовых, нравственных, эстетических, религиозных).
Необходимо, однако, не вместо, а в развитие экономического установить человеческое или определить экономическое как собственно человеческое. Надо, стало быть, перевернуть специфические скобки экономического на многообразие человеческих начал и возможностей. Чтобы человек не оказывался за скобками экономики, не выталкивался из своего сущностного единства, чтобы экономическое свелось к разумной форме в человеческих отношениях, чтобы не было его все нейтрализующей экспансии (или их подсекающей редукции) в строй человеческих отношений. Необходимо переопределить экономическое из «терпимого зла» в необходимое добро, из предела-барьера в общественных отношениях в предел-возможность человеческих отношений. Из замкнутой на себя сферы общественной жизни — именно в основу общественного развития. Необходимо не человека подчинить производству, а производство — человеку. Точнее, нужно подчинить все производству человека. Определить экономическое через развитие всех общественных отношений. Экономическое не может (не должно) существовать наряду с другими общественными отношениями, определяя их извне, вклиниваясь в них, разводя индивидов на группы, слои. А происходит это в силу ограниченности самих экономических отношений (как собственности, обмена, распределения, потребления). Да и общественные отношения пока существуют в разрозненном виде. Связь их определяется повторением в различных вариантах элементов экономических отношений. Экономика порознь отражается в политике, в праве, в нравственности и т. п. Опосредование экономической формы в человеческих отношениях требует изменения всего строя общественных отношений с точки зрения человека.
Одним словом, экономические отношения в качестве специфически обособленных (хотя и в форме всеобщих) общественных отношений и в то же время сводящих их к своему общему знаменателю, не отвечают современному производству, а в особенности роли человека в нем. Между человеком как «производительной силой» и человеком как «совокупностью всех общественных отношений» все еще находится материальное производство. И лишь заведомо ограничивая человека до производительной силы, мы можем говорить о режиме производственных отношений. И наоборот, в производственных отношениях человек функционирует всего лишь как средство. Ориентируясь на производственные отношения, мы должны закрывать глаза на все остальное в человеческом мире. Производственные отношения разрывают человека на сущность и существование, оставляя на свою долю лишь чисто функциональные его характеристики. Чтобы получить человека сполна, нужно преодолеть разрозненность общественных отношений вообще и обособленность производственных отношений в частности. Последние надо не только «социализировать», но и «одухотворять», что в мире, в общем, уже делается (доктрина «человеческих отношений»). Надо поднять человека во весь рост, собрать его из разбросанного в общественных отношениях состояния в строе человеческих отношений. Радикальному преобразованию производственные отношения могут подвергнуться не сами по себе, а лишь в системе всех общественных отношений. Вероятно, здесь-то и нащупываются человеческие начала в экономике. Она становится открытой всему человеческому, а не только отдельным (физическим, интеллектуальным) функциям. Определяющую роль играет проникающее производство вещей и отношений, производство самого человека. Нужно подняться над плоскостью предоставлений и вознаграждений: собственность, обмен, распределение, потребление, — в строе человеческих отношений, где человек представал бы и как свободная индивидуальность, и как идеальная тотальность.