Но бытийственная глубина измеряется в самих общественных отношениях? Нет, в их синтезе, в общении. Там, где есть общение, там и становление человека, там его раскрытие. Общественные отношения растирают человека, делают его плоским существом или мечущимся из одной плоскости в другую, из одного горизонта общественной жизни в другой, не социально мобильным, а случайным в общественной сущности. Или они само существование человека делают случайным в его сущности.
Только теоретически (в идее) человек есть совокупность общественных отношений, но практически (жизненно) общественные отношения разрывают его на роли, функции, так что даже он и не догадывается о своей целостности. Он и внешне, и внутренне в провалах, теоретически — в еще не воплотившейся в действительность сущности. Потому что сама сущность находится в пред-становлении, она не вобрала в себя все существование человека. Человек еще — рядом друг с другом и изолировано друг от друга — экономическое, политическое, играющее, веселящееся, творящее, потребляющее и т. п. существо. Нет глубины общения, есть уплощенность бы тия, нет становящегося человека, есть транссубъектная субстанция, дальнодействующее, монологичное «Мы».
Но углубить свое бытие человек может, только преобразуя существующие общественные отношения. Иного пути нет. Никакая «внутренняя природа» его не спасет, да ее и нет за пределами общественных отношений, она-то и выжимается в общественных отношениях в виде узкого человека, готового сломаться «мыслящего тростника» (Б. Паскаль). Утилизуются и смыкаются именно внутренние пределы человека как в целом существа неудобного, неподходящего для того, чтобы его как-то использовать во внешних для него целях. Из такой кривой тесины, из которой сделан человек, ничего прямого создать нельзя (И. Кант). То есть задействованы в общественных отношениях погашенные в способностях потребности и сведенные к потребностям способности, а тем самым нейтрализовано нутро человека. Человек поэтому еле-еле жив в общественных отношениях. Если и есть какой-то остаток в человеке от его общественной сущности, то этот остаток и есть абстрактный человек, функционирующий в общественных отношениях. Это и есть наличная природа человека, в которой внешнее и внутреннее уравнены до непротиворечивого согласия, и он тем самым сведен к точке приложения внешних сил, замкнут как пустая субстанция.
Поэтому теоретически (и практически) нужно не человека снимать в общественных отношениях (или наоборот, общественные отношения — в человеке), а раскрывать общественные отношения изнутри для становления человека. И начинать нужно с «систематизации» общественных отношений в структуре общения, сплавляя их в гармоническое (противоречивое) единство, пробивая в них бреши к высотам духа.
Но выпрямление человека должно все более и более выявлять и подключать других людей (человеческий массив). Не в одиночку, не в обособлении он может становиться, а в открытиях других. Становление и есть процесс открытия других. Оно осуществляется в симфонии индивидуальностей, а не в одноголосии обособленных индивидов.
А кто же будет управлять этим оркестром? Человек как одновременно и индивидуальность и тотальность, т. е. соперничающее с самим многообразием единство. Здесь ведь имеется в виду то состояние, когда человек абсолютно взаимопроникнут в индивидуальностях: раскрыт, свободен и в то же время определен как единство, как идеальная тотальность. В становлении не многообразие смыкается в единство, что всегда условно, временно, относительно, а единство размыкается на многообразие. Единство звучит только при последовательном вступлении в него или подключении к нему все новых голосов. Образуется бесконечная и вечная (потенциально) симфония в беспредельной Вселенной.
Правда, о становлении разговор только начинается, пока продолжается неумолимый процесс стандартизации индивидов в распространяющей себя во все уголки мира цивилизации, со всеми ее грехами. И только за ней может последовать волна культуры и вместе с последней наступит человеческое единство. Мы, это надо признать, еще попортим себя. Главное, чтобы человек выпрямлялся, а для этого волнения в общественной жизни должны быть постоянными, а общественные отношения — находиться в состоянии перманентных и контролируемых изменений, чтобы человек не превращался в однобокое, стихийно развивающееся существо. Необходимо серийное введение человека в его прямостоянии для духовного восстания в целом. Возможности человека в его (историческом) становлении неисчерпаемы. Он перекрывает всякое общественное состояние, возможности его открываются в духе.