Человек — крайнее (рискованное, страстное), а не усредненное, типовое существо. Он, даже, не объединяет в себе доброе и злое, высокое и низменное, а он добр из зла, высок из низменного. То есть двойственность человека не в том, что он равнодушно пребывает в своих пределах, а устремлен из крайности в крайность. Если говорить именно о человеке, а не об экземпляре рода человеческого, то о нем нельзя судить по условиям деятельности, потому что они рассчитаны на среднего индивида. Человек же их не просто реализует, а преодолевает. Соответствие же им вообще не характеризует его как человека. Здесь человека нет.
Так что человек не внешне отвечает на потребности общества, а возвышает себя над ними или наоборот, как посредственный индивид, растворяет их в «собственных» потребностях, блокирует в «своих» интересах.
Одним словом, в надситуативной (необусловленной, нестимулированной) активности есть негативное соответствие всем тем недостаткам, ограниченностям, порокам, в которых-то он и есть общественно определенное существо. Сознание рождается из бытия, свобода из необходимости, добро из зла, истина из заблуждения, достоинства из недостатков. И во всех этих модусах человек краен. И наоборот, в своей крайности-то человек и преодолевает обстоятельства, перекрывает условия. И собственно, оценивать надситуативную активность нужно не непосредственно по условиям, стимулам деятельности — они-то его и делают анонимным,— а по негативным качествам как всей определенности человека. Условия деятельности могут быть благоприятными или неблагоприятными, широкими или узкими, соответствующими или несоответствующими, но человек выше них, потому что он преодолевает себя в недостатках через условия деятельности, в их опосредовании собой как предпосылки и результата.
В совокупности недостатков и определенность человека. Они и соответствуют условиям деятельности, но они же и преодолеваются в надситуативной активности. Это не значит, что творца нужно оценивать по бездарности, трудягу по разгильдяю. Всякое превосходства может быть лишь в своем роде. Персияни — несравненная певица, но мы не сравниваем ее пение с кваканием лягушки (Маркс). Творца надо сравнивать с творцом же, трудягу с трудягой. Это так, но в целом за величием человека — вся его ограниченность, за достоинствами — недостатки. Одно соответствует другому, одно стоит Другого. Более того, достоинства и рождаются из недостатков. И никакого дара свыше нет, гений есть выход из отчаянной ситуации (фр. поговорка).
Но недостатки — это не другая сторона человека наряду с достоинствами, а это сам человек, на каком бы уровне развития он ни находился как личность. Достоинства человека оцениваются по делам. Следовательно, сам по себе (вне дела) человек и есть совокупность недостатков (пороков, низменных страстей, страхов и т. п.). Но в этом и уникальность каждого.
Недостатки — это и есть определенность человека, но собственно человеческое, конечно, не в них. По недостаткам надо не оценивать, а исходить из них как бытийственной определенности (негативности) человека, для того чтобы судить о нем положительно по надситуативной активности. Всякая определенность, всякое состояние негативны к человеку, всякая неограниченность, всякая устремленность положительны и составляют собственно человеческое. Человек есть движение, а не покой. И в этом универсальность человека.
Одним словом, человек краен в своей недостаточности и недостаточен в своей крайности. Надситуативная активность поэтому характеризует собственно человеческое и есть норма для человека.
Почему мы тут же сворачиваем от дела, как только назревает успех, от мысли, как только она появилась? Потому что хотим быть самими собой. Наши слабости как наша определенность тянут нас обратно к себе. Успех нелегко наращивать, начинается же он сравнительно легко, точнее, случайно. Нас унижает наш успех (Рильке). Это ведь, как бы там ни было, отрыв от себя. Мы лелеем наши слабости, дорожим даже болезнями, чтобы не потерять себя полностью. А в них измеряется глубина индивидуальности. Парадоксально, но факт. Кстати, может быть, в этом и объяснение того, что начала цельности в человеке всегда случайны. Потому что он сам случаен в целом как субъект деятельности. Его силы черпаются из слабостей, которые всегда индивидуальны. Но потому и достоинства человека всегда условны и носят общественный характер.