А в разломленности и неравности эпохи самой себе (нет равенства бесчисленных атомов-индивидов) — выход для социального творчества в целом. Но в творчестве не только описываются, но и определяются сами направления общественного прогресса как транссубъектные векторы развития человека. Истоки же его (стихийные)— в «действительных индивидах». Поэтому как креативное существо, человек и проявляется лишь в конечном счете эпохально. За творческими функциями его вся общественная целостность в ее вздыбленности «вперед и вверх». Человек пробивается в своих транссубъектных реализациях через социальную неравность, снимает всеобщее напряжение, разрешает общественные противоречия. Каждый становится в периоды «бури и натиска» в общественной жизни субъектомсубстанцией. И время определяется в этом движении к Человеку. И течет в формировании новых ценностей, на которые он как общественное существо внутренне ориентируется. Происходит движение духа, осуществляется переход в будущее. Одним словом, человек способен перекрывать наличное социальное неравенство, в своих выходах на пределы эпохи «растворять» слои, группы, классы. Точнее, он пронизывает в творчестве (и духовном, и материальном) всю социальную структуру. Ток творчества, конечно, испытывает сопротивление общественной среды, но оно, так сказать, и «плавит» ее. Делает будущего человека вполне возможным, доступным, формирующимся среди индивидов. И наоборот, сами социальные силы, опосредуемые и смыкаемые друг с другом, в конечном счете срабатывают как человеческие силы в человеческих пределах.
Но для этого человек должен быть схвачен в (особенной) ситуации эпохи, в центре ее содержания. К человеку надо стянуть все социальное пространство и раскрыть время, дать человека в дольнем историческом мире. И от него тянутся связи в прошлое и будущее, за ним (и в нем) «животное», впереди (и над ним) «бог». И срабатывает он, разрешаясь во всем этом ареале. Он-то и выдерживает все неравенство, несовершенство, дисгармонии, муки эпохи. В нем все содержание и все силы эпохи. В конечном счете, не человека ведь нужно поворачивать к общественному развитию, а общественное развитие к человеку. Все общество нужно сознательно преобразовывать для развертывания реального многообразия индивидуальностей. Следовательно, нужно преодолевать общественный фетишизм, который удерживает человека в состоянии омассовленного, посредственного индивида, не пропуская к самоцельному становлению и сковывая тем самым многовекторность исторического прогресса до однолинейности или вообще до стагнации.
Но преодолевать общественный фетишизм человек не может как обособленный индивид, а лишь в опоре на свою общественную сущность. В ней он уже находится, но из нее он и выходит как трансцендентальный субъект. Это и есть процесс творчества. Начала творчества поэтому всегда проблематичны. В бесконечном кругу проблем человек должен разрешиться, чтобы найти себя. То есть получается, что у творчества вообще нет начал, но оно всегда результативно, как в смысле его внешних продуктов, так и в смысле становления самого человека — творца. Первое подчинено второму. Потому и нет рецептов творчества. Спасает в творчестве лишь открытость и самоцельность человека, ограничивает — погоня за результатами, за конъюнктурным спросом.
Творчество тем и интересно, что в нем кончается «оологический индивидуализм» и наступает состояние субстанциального всеединства. Оно посещает человека и прорывается в его творчестве. Но это говорит и о том, что творчество до сих пор было явлением случайным, так как нецелостным было единство человека. Отсюда творчество прорывалось стихийно через ту или иную личность, заметно возвышающуюся над другими. Но поднимало ее над другими индивидами лишь стечение обстоятельств, а не ее «собственные» достоинства.
2.1. Размыкание общественных отношений
и душевно-духовные опосредования
2.2. Утверждение в бытии
2.1. Индивидуальное нужно утверждать не вопреки тотальному, а как само тотальное. Необходимо свержение «органически всеобщего», которое господствует над единичностями, его переделка и подъем на его уровень самих единичностей. В этом плане ломка общественных отношений должна вызвать дополнительный, нерегламентируемый духовный подъем, становление свободных индивидуальностей как идеальных тотальностей. И, может быть, это будет такое «обратное» движение, в котором на место ломаемых внешних уз придут узы духовные, на смену институтам — ассоциации индивидов. Ведь свободным индивидуальностям отвечают только гармонические отношения (Г. С. Батищев).