Но здесь должно быть разрешено и противоречие материального и идеального в отношениях. Материальное, при его разумном ограничении до самоорганизующейся системы экономических отношений, позволяет не за счет подчинения других (или, наоборот, подчинения им) господствовать над собой человеку. Индивид здесь носит свою духовную тотальность с собой в голове и сердце. И собственно, разумное ограничение потребностей и имеет своим критерием духовное господство над собой (Эпикур, Сенека и др.).
Но важно то, что духовный мир должен быть достигнут не за счет других, а в пределах и по сю сторону различий с ними. Это не убогий мир ограниченного индивида, а духовный мир «высокой» личности. Это индивидуальность, непосредственно из общественной сущности рефлектированная в духовную тотальность. Это не причастность индивида к общественной сущности, не разумное согласие со своим положением, хотя бы оно его и не удовлетворяло. Это и не призыв следовать за собой, обращение всех остальных на себя. Все это будет только зкземплярностью, примерностью человека. Исходным для человечного человека является: «один за всех»,— даже без гарантий и надежды на то, что «все за одного». Значит, человеку приходится рисковать быть человеком. Но при этом пределы общественной сущности человека становятся его собственными пределами, а собственные пределы — общественными возможностями. Это и описывается культурой личности, включая сюда культуру политическую, нравственную, эстетическую.
Однако здесь общественная сущность, «снимаемая» индивидуальностью как духовной тотальностью,— это не вся общественная сущность, а ее верхний, «озоновый» слой, то духовное равенство, которое негативно описывает социальную неравность индивидов. Это не человек в совокупности общественных отношений, а совокупность общественных отношений в человеке. Но тогда духовная тотальность и есть трансформированная в человеке совокупность общественных отношений. А снимаются последние в зависимости от индивидуальности человека. Но следовательно, и «духовных тотальностей» существует множество.
Рефлектирование индивидуальности в духовную тотальность — это и порождение нового мира человека. Индивидуальность не просто поднимается до уровня общественной сущности, а снимает ее в духовной тотальности, чтобы затем через последнюю впервые пробиться к «звездности».
Следовательно, в развитии многообразия индивидов происходят и выходы за рамки исторически определенного единства. Пределы единства многообразия становятся пределами индивида и преодолеваются им, точнее, само единство многообразия (=дух) становится многообразием единств (=душ). Индивидуальность соперничает со всем многообразием индивидуальностей, формируется смежный с многообразием самостоятельный мир нового человека. Человек как личность преодолевает в себе наличное общественное существо, свою распределенность, функциональность. То есть через преодоление несамостоятельной (акцидентальной) общественности он является самостоятельным (субстанциальным) общественным существом, собственно, через развитие своей общественной сущности является человеком. Простое согласие с ней было бы лишь пресуществлением, бессознательным пребыванием в общественных отношениях, равным небытию человека.
Проблема даже не в самом по себе общественном человеке, он может и должен представать распределенным в единстве многообразного. Проблема в том, чтобы он превышал себя в вертикали самостояния, чтобы каждая индивидуальность сама по себе была бы рефлектирована в «идеальную тотальность, субъективное для-себя-бытие мыслимого и ощущаемого общества». А это не есть подавляющая свободы индивидов тоталитарность, а всеобщее, господствующее над индивидами, и той мере, в какой они господствуют над самими собой. Это всеобщее, к которому приобщены и в котором выдерживаются все индивидуальности. Это и индивиды, которые при всей ограниченности их социальных положений не ограничены духовно, а следовательно, и углублены в скрытых возможностях бытия. Хотя ограниченность в существовании будет актуальной всегда, лишь в бесконечной перспективе сводясь к ничто.