Что же касается физической смерти, то она, пожалуй, есть не завершение жизни, а начало ее. Причем не другой, не дополнительной, а истинной, подлинной, т. е. именно моей жизни как личности. Если только была личность, то она не умирает. Умирают безличные индивиды. Они отходят от наличного мира, личность же переходит в иной мир и раскрывается как тотальность.
Но ведь получается парадокс: в тот самый момент, тогда индивидуальность обретается человеком, она тут же им теряется. Он и становится индивидуальностью как будто бы только для того, чтобы пожертвовать ею. Находит себя, для того чтобы сжечь себя. То есть это и есть точка опоры человека в мире, которую он должен стереть в ничто, чтобы обрести мир?
Да, найти себя мало, надо суметь и отдать себя. И отдать не только борьбе с обстоятельствами, не только ближним и не только дальним, но миру в целом, чтобы ничего за собой не оставить. И успеть «доконать» себя как раз к моменту смерти, чтобы была блаженной кончина. Успеть прожить жизнь до смерти, чтобы перейти в иной мир. И если не отдавать себя миру, то тебя и нет, и не было в мире, то ты и не обретешь себя, то ты и несвободен.
А если так, то и нет никакого изначального субъекта, который по ходу жизни отдавал бы себя миру. Никаких запасов человечности не существует. В самоотдаче впервые и обретает человек себя. С миром расчетов не существует. Свобода безгранична, потому что безграничен мир. Хотя в каждый данный момент времени свобода определенна. Но свободой насладиться раз и навсегда нельзя. Она и открывается самим бесконечным миром. В этом смысле индивидуальность не абсолютная предпосылка деятельности, а лишь временной зазор, сама дистантность человеческого отношения к миру, т. е. она в то же время и предпосылка, и результат предметной деятельности человека.
И не индивидуальность есть собственно человек, а мир, который можно и нужно бесконечно познавать. Если бы человеческое сводилось лишь к индивидуальному, то оно бы давно уже было исчерпано исторически. Лишь в мире человек постигает себя. Индивидуальное в этом смысле есть лишь сподручный материал, средство (рычаг, ключ, шифр), что используется человеком для выхода в мир как в свой подлинный мир. И человек даже не жертвует индивидуальностью и не обретает себя в качестве индивидуальности, а проходит через индивидуальность в мир. В самой индивидуальности человека еще нет, в мире же человека индивидуальности уже нет.
Значит, одновременно быть индивидуальностью и тотальностью человек не может? Или, точнее, он не может, с одной стороны, быть индивидуальностью, с другой — тотальностью. Хотя именно как индивидуальность он переходит в тотальность. Но тогда все дело в том, чтобы «сжигать» индивидуальность, а не индивидность, поскольку последняя и дана негативно — в самонаправленной жестокости, в болезнях цивилизации и т. д. Не утверждать нужно индивидуальность, а утилизовать в творчестве. Невыразимость ее можно выразить только через преодоление, а не через утверждение. Собственно, человеческое не в самосохранении, а в самоотдаче. И индивидуальность преодолевается не на словах, а в делах. Она не описывается, а используется.
В индивидуальности-тотальности человек еще не открывается, но лишь определяется в сущности. Открытие же человека требует иного, оно будет возможно лишь тогда логически, когда с самим человеком будет покончено. Когда он не сможет существовать вне того, что о нем говорится теоретически.