Собственно, почему мы вообще говорим о проблеме человека? Не потому, что он еще не определен окончательно, а именно потому, что уже определен во все внешнем мире. Он установил власть (правда, навсегда ли?) над всей природой (в принципе). Он состоялся как внешний человек в общественных отношениях (как непременно принадлежащий той или иной общности). Таким образом, спор с внешней средой завершен. Она насквозь стала практической реальностью. Человек теперь во всем находит себя в мире (М. Борн).
Но чем глубже он овладевает миром, тем большая пустота образовывается внутри него самого. Человек становится как бы раковой опухолью всего мироздания. Он не только себе, но и миру грозит опасностью уничтожения. Он хочет, чтобы мир держался за счет него, но тем самым создает себе вселенскую могилу. И мир теперь грозит ему потерей смысла жизни. Во всяком случае, ему грозит определиться окончательно всем внешним — суть цивилизации в этом. Потребительство, технократия, антропоцентризм — все это и характеризует внешнего человека. Сюда же надо добавить и омассовление человека, т. е. обезличивание его.
Стало быть, все дело в субстанциальной определенности человека, из которой ему нужно выбраться, пересечь из неведомых глубин бытия в направлении к запредельным высотам духа. Если человек имеет какие-то глубинные скрытые достоинства, то все они внесоциальны. В то же время недостатки его обусловлены общественными отношениями. Творческий человек при этом — нормальный человек. Ничего в творчестве необычного нет. Ненормальна стереотипность, шаблонность, рутинность в жизнедеятельности. Отправляться нужно от внутреннего человека, а не непосредственно от общественного человека, который уже представляет собой извращенное, ленивое, потребностное существо. Внутренний человек неопределен и всякая определенность социальна.
Но почему тогда нужно говорить о скрытых возможностях? Не потому, что они скрыты в социальных характеристиках, а потому, что вообще характеризуют неопределенность человека, предшествующую его определенностям. Одним словом, определенный человек — это конченный человек.
2.1. Случайный индивид и отношение к природе
2.2. Сборка в социальных признаках и ее возможности
2.3. Обретения из духа
2.1. Индивидуальность может быть и результатом накладывания друг на друга различных социальных признаков, случайным сочетанием в индивиде общностных характеристик. А это-то и гасит все усилия в том, чтобы раскрыть его в беспрецедентности. Или же беспрецендентность сводится к случайности единичного.
Необходимо дать не случайную индивидуальность, а конкретную тотальность (Р. Гароди). То есть человека, и котором сняты его общественные связи, и он открыт навстречу «беспредельной объективной диалектике». Отношение к природе возможно лишь для исторически становящегося человека, по ту сторону общественных связей. И наоборот, в своей тотальности индивиды относятся уже не друг к другу непосредственно, а к природе и только через нее, в ее открытиях,— друг к другу. Природа открывается лишь в обществе «высоких людей». И это новый, исторически сформировавшийся предмет отношений человека к человеку. Собственно, это и есть новый мир человека. Для случайного, отчужденного индивида он не существует. Он дан для человека тотального. Поэтому не случайно, что охраной окружающей среды озабочены не узкие специалисты, не функционеры, а писатели, неформалы.
Случайный индивид как раз заемен, он лишь один из вариантов среди множества повторяющихся существований. Вся его оригинальность есть лишь чистая негативность по отношению к другим. Он сводится по существу лишь к «непохожести», которая похожа на всех остальных, и этим исчерпывается.
Но это и корень жизни человека, его, так сказать, генные истоки, определяемые в хромосомном наборе. И отрезать эти корни тоже нельзя. Случайный индивид становится конкретной тотальностью человека. Иначе откуда вообще последней взяться? Но если так, то случайным человека делают не внешние обстоятельства, и том числе и общности, а именно биологические предпосылки. Что подчас некритически возводится в ранг несущих характеристик человека, соперничающих с его социальными характеристиками. Социальные признаки человека — это степени его тотализации, преодоления его эфемерности как биологического существа. Они не накладываются на его случайное существо, не прибавляются к его биологическим признакам, а снимают их, так что в результате тотализации случайный индивид превращается в свободную индивидуальность, внутренняя природа оборачивается природой внешней. При этом человек не пропадает в тотальности общественного бытия (оно есть его собственная жизнь), а открывает через него впервые внешнюю природу и раскрывает себя в природе, что невозможно для конечного индивида. Как это ни парадоксально, идет движение по направлению, к природе, из которой он сам когда-то вышел. Вышел случайно, возвращается свободно. Следовательно, истоки и перспективы человека опосредованы необходимостью природы или, если угодно, идеальной (а не обходимой) необходимостью природы. Так что, собственно, раскрытие индивидуальности в тотальности есть возвращение человека в себе как существу природы, обогащенному «культурно-историческим преемством» (Г. С. Батищев).