Человек идет к себе самому, освобождаясь исторически от всего общего. Открыть человека нужно потому, что он веками был отчужден в общем, будь то родовое, цеховое, сословное, этническое, классовое, общее. Эки-воки с индивидуальностью и тотальностью не кончаются потому, что надо не гармонизировать их, а смещаться и логически, и исторически к индивидуальности. Другое дело, что идти надо к индивидуальности изо всей тотальности мира; вне всеобщности нет и единичности. Человек специфическая единичность, которую надо не сводить к общему, а выводить из общего.
Но при этом и идеальная тотальность не может оставаться чем-то потусторонним для человека. Она должна оборачиваться самим человеком. На нее нужно не только выходить, а прорывать во всех отношениях. Вообще она для того и «нужна», чтобы человек открылся и внутренне, и внешне, совпадая с другими во всеединстве, оставался свободным в своих возможностях и устремленностях в иной мир. То есть человек в идеальной тотальности и есть конечное бесконечное, преходяще-вечное существо.
Более того, идеальная тотальность — это общественная сущность, которой человек наконец-то овладел. И он теперь на каждом шагу — как бы «дальнодействующее» существо. Имманентное непосредственно смыкается с трансцендентным, жизнь есть творчество. То есть идеальная тотальность — это не какое-то единство, зависающее над индивидом по ту сторону общественных отношений, в которых он функционирует, а сам человек в очищенной общественной сущности и в то же время непрерывно раскрывающийся в своих глубинных (беспредельных) возможностях и открывающийся в запредельности мира.
Нужна сборка человека по ту сторону обособленных индивидов (см.выше). Нужно дать духовное единство, идеальную тотальность для себя-бытия. Но это ведь и не некое безличное состояние человека, а живое единство, тождество индивидуального и всеобщего. Не такое единство, в котором бы уравнивались или пропадали индивиды. Пожалуй даже, такое единство уже существует на земле, оно и дано в общественных отношениях.
Более того, единство-то как раз и исходно, посюсторонне, а индивидуальность перспективна, потустороння Индивидуальности — это звездности (см. выше). Всеобщность же — основа человеческого бытия. Нужно не от индивидуальности идти ко всеобщности, опосредуя при этом общественные отношения, обособленность индивидов, а от всеобщности (массовости) через общественное (особенное) бытие к множеству (многообразию) индивидуальностей, от слитности человечества к отдельным людям. Человек астральное (звездное) существо.
Не на человеке держится человечество, а на человечестве — человек. Открыть человека — это не значит протащить индивидуальность через социальную опосредованность и растворить ее в некоей всеобщности. Звездное небо не тотально, а многообразно. Таким образом, все внутреннее в человеке — это и есть всеобщее: всечеловеческое, всеединое, универсальное, субстанциальное. А все внешнее индивидуально, человечно, отдельно, уникально, субъектно. Не здесь, не здесь человек, а там, в мире звезд. И душа там, а не здесь. Здесь же дух, в котором все мы сходимся.
Собственно, человек ничем не отличается от мира, к которому принадлежит. Он устроен так же, как и Вселенная. Необходимость имманентна, свобода трансцендентна. И свободен человек в устремленности во Вселенную. И воплощен (оконечен) в качестве звезды на небосводе, на границах идеально освоенной Вселенной. Все жившие и будущие поколения над нами, а не позади или впереди.
Но единство, всеобщность человека, будучи его земной основой, ограничена, определена исторически. Задача опосредования общественности человека остается. Но отправляться нужно от единства человека, чтобы в конечном счете выйти на свободную индивидуальность. Открыть человека можно не в посюсторонности — при этом он не откроется, а закроется в случайности существования,— но только выводя его на уровень потустороннего. При этом, конечно, будет указано не на эмпирически конкретного индивида, а на «невозможного человека» (М. К. Мамардашвили).
Человек должен «превзойти» других, чтобы обратиться к ним звездной душевностью. И путь к своей звезде каждый должен проделать сам. Рецептов здесь нет. Пути человека неисповедимы. Единственное условие — это признание других, через которое и можно найти себя.
Само то, что индивидуальность необходимо выразить, говорит о том, что она уже находится в определенном единстве, как младенец в утробе матери. И «социальная материя» постоянно рождает индивидуальности. И вероятно, зачинается она во взаимодействии природного и общественного, т. е. в труде-творчестве, осваивающем природу.