Но главное в том, что здесь схватывается движение: человек открывается из дочеловеческого в сверхчеловеческом, он находит себя в дочеловеческом (а не непосредственно в социальном) и теряет себя в сверхчеловеческом. Двойственность преобразуется в гармонию общения, единичность превращается в свободную индивидуальность, а общественная необходимость становится идеальной тотальностью. За счет дочеловеческого и сверхчеловеческого преобразуются общественные отношения, они низводятся до индивида и возвышаются до рода.
2.3. Пока промежуточен человек, а нужно, чтобы промежуточной стала общественная реальность. В этом и должно быть открытие человека как триединства. Но проблема в том, чтобы найти возможности для этого в самой же общественной реальности. Никакое опосредование извне невозможно. Это будет лишь спекулятивным опосредованием. Задача в том, чтобы определить и преодолеть двойственность человека, но из нее самой, т.е. разрешая ее в триединство. Через преобразование общественных отношений с позиций свободной индивидуальности и идеальной тотальности.
Преобразование же общественных отношений должно означать сведение их к чисто социальным отношениям и тем самым определение того необходимого горизонта, «переступление» которого для каждого индивида не будет представлять особой трудности, он будет и внутренне возможным, и внешне открытым существом. То есть так, что нужно спланировать (утончить) общественные отношения, для того чтобы из них же выйти на триединство человека. Интенсифицировать общественные отношения через человека, чтобы экстенсифицировать все общественное развитие. Перестроить все под человека, для того чтобы пойти дальше самого человека как он есть теперь и здесь в общественной определенности.
Если человек уплощен, то это нужно довести до ума подчинить то, что уплощает. Иного пути, видимо, нет: ни бог, ни природа не помогут. Они сами нуждаются в утверждении и помощи человека. Или, другими словами, необходимо подвергнуть отчуждению отчуждение. При этом возвращение человека к «себе» должно оказаться обращением к природе и открытием «бога». Не подгонять человека под социальные структуры, а сами социальные структуры выравнивать на уровне потребностей и способностей человека. Общественная необходимость остается, от нее некуда деться, но лишь в той мере, в какой — это разумная, а не стихийная; тонкая, а не всесветная; связующая а не нейтрализующая человека необходимость. Или, иными словами, общественная необходимость должна быть превращена в родовую связь человека с человеком. Где нет ни достоинств, ни недостатков, ни добра, ни зла, а есть прозрачные человеческие связи. Но триединство исчезает в статике, оно живет лишь в динамике. Триединство превращается в застывшую двойственность, если нет становления человека. Поэтому открытие человека равно установлению движения его. В целом это и есть деятельность — общение — творчество. Застывший человек — ничто, в движении — жизнь и счастье. Проблема триединства — это проблема не сочетания пределов, а движения в них, т. е. она может быть решена не через внешнюю отгадку внутренней загадки человека, а в допущении его мук, в которых человек находится непрерывно от рождения до смерти. Истина постигается мучением (Ф. М. Достоевский).
3.1. Пересечение общественного и человеческого
3.2. Ничтожность-общественность-духовность
3.1. Человеческие основания в мире эфемерны. Но они опираются на общественно элементарное (экономическое), т.е. на то, что может пройти каждый (собственность, обмен, распределение, потребление). На уровне же двойственности человеческое и социальное совпадают (или конфликтуют). В духовной же жизни человек перекрывает соответственно общественную надстройку. Отвода можно сказать, что основания человека сводятся к ничто, фактически это не его основания, а экономический кризис общества, на среднем уровне — общественный человек или человеческое общество. Но в духе человек уже перекрывает общественную пирамиду. Схематически это можно выразить в виде двух треугольников встречно наложенных друг на друга: