Не по ту сторону и не внутри общественной сущности открывается человек. Если же так, то это и есть его двойственность, в которой исчезает сама его общественность. Парадокс в том, что в самой общественности человека нет общественного человека, а есть только ничтожно-духовное существо. Нет единства, есть разрыв человека, нет строя, есть уплощенность человека в пре делах низменного и высокого.
Так что же: тогда и движения человека не нужно? Т есть обращения (метаморфоза, метампсихоза) не требуется, для того чтобы человек открылся? Нет, движение необходимо, причем в родовых муках оно осуществляется. Но это не столько творчество, а сколько деятельность (труд), причем оба они не соединены друг с другом общении. Это — прохождение других. Движение человека и есть необходимость труда как вечного и естественного процесса взаимодействия с природой. От этого человеку некуда деваться. Но это может быть и пройдено им. Здесь он и предстает во многих лицах. Здесь и гибельное пресуществление, но здесь находятся и предельные основания человека, здесь и непосредственное отчуждение себя, но здесь и конечное признание других. Результат движения — распространение-временение общественного человека. Движение и эксцентрично, И круговращательно; и субъективно, и субстанциально. Но это еще не пульсирование человека как субъекта-субстанции. Пульсирование возможно лишь в духовной определенности. Предварительно субъектное должно обернуться субстанциальным, для того чтобы человек пульсировал как субъект-субстанция в духовной открытости. Движения нет, если человек уже есть. Нет противоречия конечного и бесконечного, прерывного и непрерывного, а есть конечно-бесконечный, прерывно-непрерывный, т.е. космический строй человека. И даже самого человека нет; как «мера всех вещей» он кончается и открывается сам мир, организованный в истине-добре-красоте, самосущий и самодостаточный. Из ничтожности в мире человек оборачивается величием самого мира. Триединство человека, таким образом, есть характеристика самодостаточности мира, свободного от свое-корыстного отношения к нему человека. Это уже не распространение человеческого на мир, а охваченность и захваченность человека миром. Присутствие в мире (М.Хайдеггер). Но присутствие, в котором ничего «субъективного» нет.
Получается, что открытие человека — это «конец» человека. То есть открытие человека — это определение начал мира. Это уже жизнь не собой, а жизнь миром.
И даже может быть так, что сам человек и не нуждается в том, чтобы открыть себя, он хочет, наоборот, обеспечиться, удовлетвориться, успокоиться, застыть. Причем бесконечные усилия прикладываются к тому, чтобы успокоиться. Все его движение для того только, чтобы обрести покой. Парадокс. Все внешнее превращается в средство, для того чтобы в нем достигнуть себя как самоцели. То есть, если даже он несколько приоткрывается, то только для того чтобы закрыться в конечном счете. Он и целым миром оборачивается, для того чтобы превратиться в застывшую субстанцию во Вселенной. Он и трансцендирует для того, чтобы определить себя как замкнутый круг. Даже саму смерть отодвигает на перспективу, для того чтобы обрести себя в смертности теперь и здесь.
Одним словом, открытие человека — это не человеческая потребность, это мировая нужда. Миру надобно открытие человека. И не обществу, а миру. Потому что открытие человека может и должно оказаться обретением мира. Но опять-таки не обретением мира человеком, а обретением человека миром. Не мир открывается для человека, а человек открывается для мира. Если нет иной цивилизации во вселенной, то должно быть именно так. Мир нуждается в человеке как необходимость в свободе. Но следовательно, открытие человека равно установлению мира. В самом открытии человека мир хочет установить себя.
Но тогда нет триединства человека? Есть мир самодостаточный? То есть через триединство человека мы как бы покидаем человека и уходим в мир? Но тогда причем здесь открытие человека? Или в триединстве человек идеально присутствует в мире? То есть, отказывая активизму человека, может, все-таки стоит признавать само его присутствие в мире? Так что не только человеку нужно признавать мир, но и миру признавать человека?