Глава II
МИР В ТРИЕДИНСТВЕ ЧЕЛОВЕКА
1.1. Движение в сущности
1.2. Спецификация общественного
1.3. Внешняя тройственность, интеллигенция, время
1.1. Триединство — это имманентно-трансцендентное описание общественного человека. Именно в полноте своей общественной сущности человек триедин. Общественная сущность человека не теряется, если только он есть человек, но определенность ее всегда, так сказать, в раскрытое на мир. Мир нуждается в человеке как незакрытом — ни субъектно, ни субстанциально — существе, но без элиминации его общественной сущности. Наоборот, открытом именно на уровне общественной сущности. При этом человек перестает быть существом третьим (безличным, сторонним, стихийным) и впервые становится существом реальным. Нераскрытость человека в общественной сущности и делает его третьим, а это то же самое, что и двойственность без разрешения ее. Это значит только страдания, только муки, только беспросветная общественная необходимость. То есть логически — общественная сущность только как противоречие, но не как движение. Раскрытие общественной сущности человека — это, конечно, и одновременное «уплощение уплощенного», «отчуждение отчужденного», т. е. выравнивание горизонта человеческого бытия в общественных отношениях, превращение их в разумную необходимость. Но это и открытие движения в самой общественной сущности. Триединство — это не застывшее состояние человека. Человек открывается миру и мир открывается человеку — это так. Но мир нуждается в человеке внутри себя. Мир хочет, чтобы человек перестал быть замкнутым на себя существом и стал бы открытым (абсолютным) движением становления.
И движение это уже не немотичное сочетание ничтожного и великого, а выразительное тождество свободной индивидуальности и идеальной тотальности. Где дана не только центробежность существования, но и центро-стремительность сущности человека.
Получается, что человек из покоящегося третьего существа раскрывается движением становления. И все в общественной сущности должно стать сквозным, промежуточным, опосредованным. А это и означает полноту реальности общественного человека. Не что-то в обществе должно быть преобразовано для человека, а все и вся для того чтобы он открылся. Но, следовательно, не только движение обращения нужно, но и движение выпрямления (становления).
Триединство человека можно ухватить только в движении человека. Иначе — только двойственность. Но (окончательной схемы здесь нет) это движение, не имеющее начала и не завершающееся результатом. А это и значит, что человек в исходном — ничто, в результате — все. Но, стало быть, человек не определяется в общественной сущности, а раскрывается. Всякая полнота общественной сущности есть неполнота человеческого становления.
В триединстве нельзя сопоставлять, калькулировать три измерения — ничтожность, общественность и величие человека,— иначе они отрываются от человека или, наоборот, он растворяется в них. Триединство—это не формула, в которой бы отгадывалась тайна человека. Это вся реальность человека. Она не имеет оснований, она не имеет пределов.
Но, может быть, в движении человека как раз нет ничтожно-величественной двойственности? Да, ничтожность-величественность — это состояние покойного, т. е. буквально мертвого человека. В жизни нет ни ничтожности, ни величия, а есть сама жизнь. Иначе бы и жизнь была не жизнью, нейтрализовалась бы вовсе. Есть только жизнь, ни ничто, ни всего нет.
Точнее, в триединстве нет, с одной стороны, ничтожности, с другой,— величия, а есть их текущее тождество, непрерывный переход от одного к другому. Перерыв же (падение в жизни) обнаруживает их и человек предстает парадоксальным существом: и дьяволом, и богом. Потому мы и говорим о триединстве как движении, что человек разрешается в своей двойственности. Триединство— характеристика самого движения становления общественного человека. Это (1) ничтожность истоков, (2) относительность реального и (3) абсолютность становления. То есть смысл триединства в том, что вся реальность оказывается промежуточной — от истоков до пределов человека. Триединство — в самом непрерывном раздвоении реального на ничтожно истоковое и беспредельно становящееся. В ней же (реальности) из третьего существа человек оборачивается воплощенным смыслом становления.
Или в движении общественного человека и обнаруживается ничтожность его истоков и величие его перспектив. Потому и абсолютно движение становления. Это, конечно, не сочетание ничтожности и величия, но именно движение становления.