Чем полярнее противоположности в человеке (добро-зло, бог-дьявол), тем меньше самого человека. И больше его общественности, но монотонной, отчужденной. Тяга к богу — это попытка проскочить через человека. Тем более — отсутствующего в общественных отношениях. Это непонимание того, что в боге (и его антиподе) схватывается как раз общественность человека без самого человека.
Само представление человека в чем-то имманентном и трансцендентном проистекает из нереальности человека в общественных отношениях. То есть относительно покоящегося человека и выдвигаются какие-то прото-реальные истоки и гиперреальные перспективы. Или общественная обезличенность человека представляется как вселенская разорванность человека. Но не надо забывать о боковой общественной среде, в которой пребывает человек и никуда из нее не девается.
Но если реальность промежуточна, то это и не реальность. И в то же время это так, поскольку человек — триединство, где промежуточной реальностью дана социальная сфера.
1.2. В максиме социальное выходит на все в обществе. Следовательно, опосредование социального в человеке — это опосредование всего общественного. Но само употребление данного термина, как обозначающего «специфически общественное», говорит о том, что его нужно не экстраполировать на все общественное, наоборот, к нему-то и нужно «сводить» все общественное, для того чтобы последнее опосредовать в человеке. Различие социального и общественного не случайно. Хотя этимологически это одно и то же.
Но дело и в том, что сведение всего общественного к социальному — это и не простое его сужение, а переосмысление и переорганизация, например, в сфере экономических отношений и духовной жизни общества. То есть это перевод экономического и редукция духовного к сфере социального, для того чтобы одновременно дат жить (основания) всем и освободить человека в духе.
Получается, что сведение всего общественного к социальному — это не обеднение, а обогащение последнего, в то же время это и спецификация общественного приведение его в соответствие с своим понятием, при этом оно и предстает впервые реальной сущность (действительностью) человека, в которой он — и свободная индивидуальность, и идеальная тотальность.
Следовательно, не специфически социальное должно стать всем общественным (тоталитаризм), а все общественное — специфически социальным (гуманизм). Что и есть «социализм с человеческим лицом», где обществ обернуто на человека и в своих основах, и в своей над стройке. Где человек — и предпосылка, и результат все общественной жизни (непрерывно-целостно, а не спорадически-частично). Не только в виде политического лозунга или морального постулата, а экономически реально и духовно тотально. До сих пор мы шли первым путем. Теперь же должны ставить в центр внимания социальную сферу, для того чтобы опосредовать ее в индивидуальности и тотальности человека. То есть человек может быть централен для общества, но не как эмпирический индивид, а в его общественной сущности. Боле того, именно в полноте своей общественной сущности человек должен быть централен, для того чтобы всякая общественная подвижка означала и акт в становлении человека.
Не в экономике и культуре опосредовать социальное а в становлении целостного человека. Там, где теперь человека нет (экономика), он должен появиться (человеческий фактор), там где он есть (социальное), его нужно опосредовать (сущность), где же он теряется (культура), он должен быть открыт (дух).
Социальное есть домен человека, в нем и должна быть организация индивидуального и тотального, т. е многообразно единичного и целостно всеобщего. «Социализация» и есть движение от первого ко второму. И что же получается: вместо экономики и кyльтyp нужно подставить человека как предпосылку и результат общественного развития? Да, в исходном — народные массы, в среднем звене — система общественных отношений (социальная инфраструктура) и далее — духовная тотальность человека.
Но в исходном индивиды не даны как таковые, а уже находятся в определенных связях. Каждый акт жизнедеятельности связан с определенными отношениями (производственными). Поэтому в исходном и нужно говорить о системе объективных (материальных) обшественных отношений во всей их специфике. И их невозможно будет вывести к социальной сфере. Да и культуру (духовность) невозможно редуцировать к социальной сфере, да и зачем это нужно? Это нужно для того, чтобы дух не вел отчужденный образ жизни, чтобы человек был в духе, а не в до-духовном состоянии. И не в чужом, а в собственном духе, выведенном из мира сего, и не обретенном лишь по ту сторону его. Тем более, что опосредование должно быть не извне, а изнутри мира.