Но ведь превосходство Другого может отчуждать мои сущностные силы, вообще перекрывать предметную среду, делать из меня конформиста, мазохиста, изгоя? И тем непреодолимее обстоятельства, чем больше в них воплощены преимущества Другого? Одним словом, получается отчуждение по Марксу? Да, но в отчуждении и речи не может быть о превосходстве Другого (собственника). Это не превосходство Другого, а именно дов-ление «чистых» обстоятельств. Конечно, и «превосходство» Другого может подавлять всякую инициативу, активность в виде превращенных форм: бюрократизм, авторитаризм, тоталитаризм. Но это все-таки не собственно превосходство Другого. Другой всегда в перспективе становления человека, он не давит, а призывает к творчеству. Правда, в виде Другого человек неполон, проблематичен в общественной сущности. А в принципе превосходство Другого по ту сторону предметных отношений раскрывается его равенством для небожителя-творца. И именно это является отправным пунктом творчества.
То есть, конечно, превосходство Другого имеет место, но оно преодолевается как субъективное преимущество в напряжении отношений и прочитывается как их предметность. В результате за Другим ничего не остается, кроме человеческой равности Я-субъекту. Развенчиваются кумиры, меркнут «звезды» и человек (как личность) берет на себя всю полноту ответственности в творчестве. Причем, прочитывая превосходство Другого через обстоятельства и идя по направлению к нему как равному по природе и в сущности, мы одновременно негативно нацелены на опредмечивание себя, последовательно обнаруживаем свои интересы, потребности, т. е. возможности, реализации своих рил. Движение к превосходящему Другому есть обратное движение в предметности к реализации себя. В нем обнаруживается превосходство над ограниченным собой, свобода творчества. Образно говоря, «узелок» отношений перемещается внутри интерсубъектности в мою сторону. Хотя этого недостаточно. Должна быть достигнута мера общения (удовлетворение потребности в нем) для возможности скачка к творчеству. Борьба сознаний требует своего доведения до «победного конца».
Значит за превосходством Другого никакого действительного превосходства нет? Почему же, оно есть, но нет избранности. Это превосходство вполне преодолимо, потому что за ним скрывается Другой человек. Творчество срабатывает не автоматически, стоит только «бедному» Я встретить «богатого» Другого. И тот, и другой — стороны общественного человека. Но чем беднее первая сторона и чем превосходнее вторая, тем предметнее отношения, в которых открывается внутренний человек. Обеднение первой стороны и превосхождение второй формирует угол зрения, в первой открываются виртуальные глубины, из второй обозначается направление творчества. Они перестают быть воплощениями человека. Срабатывает общественная сущность человека.
Но тогда результат творчества должен падать по ту сторону Другого? Дело в том, что «обеднение» есть перевод всех своих возможных качеств на Другого: опредмечивание, персонификация или овеществление, отчуждение. Но это имеет пределы, которых достаточно достигнуть, для того чтобы «опрокинуть» Другого. Не идет человек по тому же пути, что и другие, не заимствует их опыт (в творчестве), а сбрасывает с себя подобные, уже реализованные достоинства. Это-то и делается относительно превосходящего Другого. Это и есть воспитание (и самовоспитание) человека в его истинном смысле. Чем больше мы знаем, тем меньше мы знаем — факт в пользу этой ситуации,— но тем определеннее возможности человека, шире перспективы творчества.
Во временном же отношении чем абстрактнее первая сторона, тем больше в ней актуализируется прошлое. Настоящее предстает лишь как веха в памяти. Последовательно воспроизводится в сознании человека все исходное, вплоть .до детской непосредственности или адамова рая. Против «превосходящих сил» срабатывает все прошлое, даже настоящее становится прошлым. Стремящийся к реальному Другому индивид внутренне "отбрасывается далеко назад. Первый субъект превращается в мыслимое исходное состояние, второй — в потребностно-го Другого. В этом континууме и рождается событие. Результаты творчества посюсторонни. Они не опрокидывают Другого, а делают его возможным Другим. И вообще в результате творчества реальный Другой превращается в идеального Другого. Сам по себе превосходящий Другой, видимо, не дает еще возможностей для первой стороны. Да и внутренний человек выступает сполна лишь в результате творчества. И человек здесь преодолевает себя в сущности. И что же в творчестве человек как третье существо осуществляет себя через движение от несовершенных индивидов к совершенным? При этом повторяя все-таки совершенных? Или первая и вторая стороны перестают быть людьми, когда через них срабатывает человек в- целом? Нет, они не перестают быть людьми. Но (между ними) духовно рождается новая личность, появляется новое имя, творец. И не происходит, конечно, простого следования от несовершенного к превосходящему. Событие рождается в пределах их различий, из предметных отношений.