Ну хорошо, однако надо ведь и как-то легализовать эту открытость человека в самой реальности, чтобы и ответственность не снималась с него, и свобода его не терялась? Мало ведь заявить, что человек открыт, надо обеспечить это практически? Да, дело здесь не в человеке, не в его природе, а в общественных отношениях. В том, чтобы изменить их применительно к человеку. Впрочем, в этом же подчинении и человек открывается. Надо, чтобы вся реальность стала человеческой, чтобы в свою очередь из нее вскрыть дочеловеческое и открыть сверхчеловеческое.
Да, но не говорит ли это о том, что все-таки должны быть определены какие-то формы бытия в их иерархии от ничто до всего? Иначе ведь и реальность останется не определенной в человеке? То есть требуется формализовать саму реальность, для того чтобы ее очеловечить? Иначе-то человек ее и не выдержит?
Да, но иерархия форм бытия (или разделение сфер) и дана в общественной жизни. Это уже решено за человека и ему ничего не остается, как следовать порядку вещей. Причем этот порядок вещей прямехонько ведет его в ад или рай, он по необходимости дополнен потусторонним миром. Да он и существует-то лишь как намек на иной, сверхчувственный мир, пребывает под сенью всевышнего. Порядок вещей опрокидывает человека в трансцендентное. Так что это не выдумка Платона или Канта; трансцендентное прямо-таки вытекает из общественных отношений. Трансцендентное — это конечное, исчерпывающее выражение заброшенности человека в мире, предел отчуждения, подхваченная духом и закрепленная с претензией на вечность иерархия форм бытия. Так что всякий общественный строй травит человека как внешний строй реальности. Он не может обойтись без жертвования человеком. Уже желая осчастливить человека, делает его в конечном счете несчастным.
Общественные отношения отправляются от бытия человека, чтобы опрокинуть его в духе, потопить в сверхчувственности, саму жизнь растворить во всеобщей мистерии. Всякая общественность центробежна по отношению к человеческому бытию. Травля бытия — вот смысл истории. Так что и всякая светская идеология и религия — это одного, общественного, поля ягоды, точнее пустоцветы человеческой жизни. Посредственный (=общественный) человек в них без всякого самопреодоления оказывается поставленным вовне себя.
Однако в самой по себе общественности никакого зла нет, если она дополнена обращением к человеческим истокам. Одним словом, нужно не только движение от ничто ко всему, но выворачивание всего до ничто. Не непосредственно в бытии человек есть все, а опосредованно из ничто есть все. Всякая иерархия при этом устремлена — от ничто ко всему. Но, в сущности, при этом происходит экстраполяция ничто на все, вследствие чего пропадает бытие.
Сама иерархия форм бытия держится на стихийности истоков, духовная устремленность невозможна без душевной углубленности. Необходимо доказательство бытия человека. И это доказательство требует не установления иерархии форм бытия от ничто ко всему, а протяжения бытия от ничто во все. Что и означает установление и развитие социальных свобод, т. е. нужда общества в каждом индивиде, не оставляющая за ним ничего человеческого незадействованным.
3.3. В том и дело, чтобы вся промежуточная, социальная реальность стала человеческой, чтобы человек открылся на грани ничто и всё. Этого недостаточно, чтобы он уже стал свободной индивидуальностью и идеальной тотальностью, но это необходимое условие, при котором свободная индивидуальность становится идеальной тотальностью.
В ничтожности и тайна человека, в величии — его предназначение. Самоцельность же — в движении от ничтожности к величию. Не по проложенным путям, не по внешним нормам, не в социальных порядках, выработанных не им самим, а в творческой, не оставляющей за собой ничего самоотдаче. Эмпирически — в превышении наличной обусловленности средой в добре, истине, красоте, в прижизненном заглядывании по ту сторону бытия.