1.1. Свободная индивидуальность есть идеальная тотальность (см выше). Но к идеальной тотальности человек устремлен не как свободная индивидуальность, а именно как случайный индивид.
Если других заведомо заключить в рамки «свободной индивидуальности — идеальной тотальности», то это означает признание некоего преимущественного субъекта, т. е. избранности некоего индивида. От того, что каждый по отношению к другому находится в таком же положении, дело не меняется. Преимущества перед другими не являются исходными для человека. Они обретаются лишь через прохождение других, а в максимуме всех других. Что, впрочем, в свою очередь также проблематично. Хотя какие-то выходы по ту сторону других, видимо, возможны. Но реальный человек в исходном ничтожен, дочеловечен относительно других. Собственно, человеческое — всегда в других. Человечно лишь человечество. Другое дело, что оно живет прибыльно, взлетая к сверхчеловеческому в той самой свободной индивидуальности, которую взращивает и пропускает через себя. Так что идеальная тотальность — это не сплошной свет человека, а небосвод, усеянный звездами (см. выше).
Все-таки перед нами не состояние, а движение человека, где одно сменяет другое: дочеловеческое — человеческое — сверхчеловеческое. И все во славу человечества. Здесь — субъект-субстанция. Нужно искать вход в человечество, чтобы выйти из него на новые свободы, а не протаскивать себя.
Преимуществ перед другими вообще не существует. Пели так, то человек себя заранее губит, он не станет человеком. Вся жизнь — ив том, вероятно, ее смысл — есть утверждение других, безвозвратная отдача себя. И духом-то обладает, видимо, человек, только благодаря другим. Не пропадает в потустороннем, а живет в духе как общественное существо.
И отдавать надо самое дорогое, то, что ты считаешь подлинно своим (см. выше). Чтобы не только тянуться к человеческому из дочеловеческого, а вполне пребывать в человеческом. Несказанность человека как раз в исполнении долга перед миром людей. Несказанность — это самоотдача.
Следовательно, дочеловеческое и есть обособленность человека в виду других. Арифметическое отношение к другим. И дело не в том, что вот личность, а вот другие, и ей нужно себя отдавать. Это еще дочеловеческое состояние, когда производятся расчеты с миром. Дочеловеческое близко к человеку, но в нем нет самого человека.
При этом для того, чтобы быть человеком, нужно прикладывать нечеловеческие усилия. Вход в человеческое возможен лишь как выход на сверхчеловеческое. А всякое сравнивание с другими (зависть, тщеславие) не только не делают человеком, но отбрасывают обратно к дочеловеческому.
Следовательно, человеческое (человечность) не благодать свыше, а тяжкий труд ума и сердца. Это непрерывное отбрасывание дочеловеческого и возвышение к сверхчеловеческому. То есть в этом смысле не просто признающее других вхождение в их круг, а прибыльное утверждение всего человеческого. Но при этом и другие перестают быть внешними другими и оборачиваются той самой идеальной тотальностью, в которой я нахожу себя как свободную индивидуальность. Человек ничтожен и велик, но все это в пределах самого человечества. Все мы пересекаем друг друга. И никто не живет сам по себе.
Да, но в дочеловечности-сверхчеловечности мы, видимо, то и дело оступаемся или перескакиваем человеческое. Человек не «мера всех вещей», но мера дочело-веческого-сверхчеловеческого, единство ничто и вся. И мера эта выдерживается в общественной сущности его. В ней бытие человека.
Проблема человека возиникает именно тогда, когда человека «нет» (дочеловеческое), или когда человек «не есть» (сверхчеловеческое). То есть проблема человека — это проблема распада общественной сущности его. А распадается она, когда стопорится становление человека. Сущность человека живет деятельностью — общением — творчеством, она триедина. В двойственности человека она пропадает.
Между недочеловеком и сверхчеловеком разницы нет. В первом человеческого еще нет, во втором человеческого уже нет. Первый — это голое, эгоцентричное «я», второй —«белокурый бестия», стоящий «по ту сторону добра и зла» (Ф.Ницше). В первом другие еще не признаны, во втором другие уже отброшены. Первый — случайная индивидуальность, второй — пустая тотальность. То есть проблема человека есть проблема недочеловека и сверхчеловека. Следовательно, не преодоление человека требуется, а становление человека, выдержка человека в ретроспективе дочеловеческого и перспективе сверхчеловеческого, сохранение человеческого в виду ничтожности дочеловеческого и демоничности сверхчеловеческого, избавление от зависти к другим и от гордыни, «возвышающей» над ними.