При этом, видимо, дело обстоит так, что нормальное человеческое усилие Я выдает за некое сверхчеловеческое достижение. Случайно срываясь из самому себе равного состояния, оно оказывается по ту сторону добра и зла. Эстетический каприз выдается за полноту бытия (контроль над пространством и временем). То есть не так, что дочеловеческое само по себе проскакивает к сверхчеловеческому, а так, что акты человеческой жизнедеятельности, на которые оно обречено в качестве материала, выдаются за его сверхчеловеческие проявления. Проза — за поэзию, норма — за подвиг. Причем недочеловек кажется субъектом сверхчеловеческого. А человеческое — побоку; оно-то и представляется посредственностью других.
Все сопротивление дочеловеческого (субъективного) и дано в том, что, несмотря ни на какие решения проблемы человека, оно вновь и вновь прорывается, отметая все объективации человека, обездушивая понятия человека до слов, не желая предстать в позе «стороннего взгляда» на человека. Преодоление его, видимо, возможно лишь тогда, когда будут высказаны все слова о человеке и наступит тот предел, за которым слова кончаются и начинается великое молчание Вселенной. То есть дочеловеческое преодолевается в открытии человеческого равного его снятию в сверхчеловеческом. Преодоление дочеловеческого определение человеческого = выход на сверхчеловеческое.
1.2. Но проблема заключается именно в том, что о сверхчеловеческом уже ничего не скажешь определенного: начало сверхчеловеческого—конец человеческого? Так что раздел о нем должен был бы состоять из пустых страниц?
Нет, сверхчеловеческое — это то же самое человеческое, только в его перспективе. И всякое преодоление до-человеческого выводит на сверхчеловеческое. Во всяком случае, в любом деле человека наступает свобода. Да, но, может, здесь действительно нет времени (см. выше), т. е. смены состояний: дочеловеческое — человеческое — сверхчеловеческое? Иначе ведь получается некое пресуществление? Только выйдя из дочеловеческого, человек тут же опрокидывается в сверхчеловеческое? Только преодолено субъективное «я», как тут же наступает абсолютность универсума? Может все-таки как-то выдерживается единство дочеловеческого-сверхчеловеческого в живом человеке в деятельности-общении-творчестве? Деятельность целесообразна, общение нормативно, творчество ценностно (перспективно). Одним словом, дочеловеческое и сверхчеловеческое находятся в пределах самого человека как измерение-исток и измерение-перспектива. В этом-то, видимо, и задача, чтобы не разрывать (не раздваивать) человека на дочеловеческое и сверхчеловеческое, а измерять его в них, тем самым усиливая его бытие. Чтобы, преодолевая себя, не опрокидываться в сверхчеловеческое. Тратиться разумно, делать себя материалом становления, а не прожигать жизнь напрасно. Не сводить жизнь к преходящим удовольствиям, а расширять до мира и возвышать до духа. И даже, видимо, так, что дочеловеческое — это непосредственность, а сверхчеловеческое — опосредованность бытия человека. И наоборот, всякая опосредованность — сверхчеловечность человека. Но бытие в такой же мере непосредственно, в какой и опосредовано. В этом и дано оно как общественная сущность человека.
Да, но если усиливать «среднее звено цепи», т. е. человеческое, то это необходимо делать через утверждение других. А это здесь только намечено. На абсолютное можно выходить только через определение и исчерпание объективного (по Гегелю). Дочеловеческое человеком переводится на уровень сверхчеловеческого, но делается это им как раз в качестве общественного существа, т. е. среди других и во имя других. То есть, видимо, даже так, что дочеловеческое преодолевается не в самом человеке (они только ангажируют: «я — ты»), а в сверхчеловеческом? А это и есть единство деятельности-общения-творчества. И только тогда есть человек. Ему нужен успех, в котором трансцендируются границы человеческого. Сверхчеловеческое — результат творчества, а не равнодушная пустота Вселенной.
А если преодоление дочеловеческого происходит непосредственно в человеке, то это и есть прожигание жизни, попросту говоря, протягивание «я» и отталкивание других. И наоборот, преодоление «я» возможно только как сознательная «потеря» его в других, но именно тем самым как трансцендирование к сверхчеловеческому. Таким образом, логика такова: дочеловечность «я» — человечность Другого — сверхчеловечность мира. Можно, наверное, повернуть и так: дочеловеческое бытие — человеческая сущность — сверхчеловеческое понятие.