Другой — окно в мир человека. Я за счет отношения ко всеобщему переходит на позиции другого, бывает им. Это та же самая проблема «третьего» в отношениях. За счет преодоления единичности — трансцензус ко всеобщему, акт познания. То есть так, что «я» не преодолевается, а индуцируется с другими (сравнивается). Преодолевается же оно только в духе. Внутреннее неравенство («я») выравнивается в общественных отношениях, чтобы затем быть перекрыто в духе.
1.3. Ну хорошо, «я» дочеловечно, только в преодолении его человек есть человек. Но как обойтись без субъективности, говоря о человеке? Возможно ли покинуть «я»? И что без него может представлять собой человек? Нужно, конечно, провести человека и в экономике, и в социальных отношениях, и в духовной жизни, но как это сделать? То есть «я» нужно потратить на освоение всех общественных отношений, чтобы в выходе на сверхчеловеческое обрести (открыть) человека. Но как это возможно конкретно? Где тот предел, по ту сторону которого открывается сверхчеловеческое, а по сю сторону человеческое? И как можно говорить о человеке в качестве другого? И если даже человек — это другой, то ведь это представление «я», а не сам по себе другой? Да и в сверхчеловеческом опять-таки проектируется «я», хотя на словах, как будто бы, он «преодолевается»?
Можно, конечно, здесь аппелировать к деятельности-общению-творчеству, в которых человек не логически, а реально осуществляет движение от дочеловеческого к сверхчеловеческому. Но все еще абстрактно (туманно) среднее звено, хотя, кажется, оно-то и схватывается. Все это — «дочеловеческое», «сверхчеловеческое» и т. д.— только для того, чтобы определить реальность человека и ни для чего более. Но ее все нет и нет. Ее перебивает «я» или растворяет дух. Но она должна ведь быть субстанциальной, а не релятивной, она существует не для того, чтобы ее «опосредовали», а сама из себя развивается, сама в себя углубляется, сама себя преодолевает.
Реальность человека (совокупность общественных отношений) не может быть опосредована извне, но только в пределах самой себя, т. е. и дочеловеческое, и человеческое, и сверхчеловеческое описываются в терминах общественных отношений. И — главное,— как в качестве другого описать всю общественную реальность? Если вообще человек — это другой, а не «я»? Реальность конкретна, а не абстрактна, и где же тогда эта конкретика? Кроме того, что понимать под «сверхчеловеческим»? Почему это «дух»? Может, другой — это преодоленное «я» и в нем же — власть духа. Он трансцендентен «я» и, имманентен духу. Нет, видимо, это все же не так.
Для «я» человеческое может (должно) быть в Другом, но только как перспектива для дочеловеческого «я». Однако в действительности человек (внутренний) — в самих отношениях, т. е. в промежутке между «я» и другим. «Я-другой» — это не дочеловеческое и человеческое, а дочеловеческое и внечеловеческое (отчужденное). Отказываясь от «я» логически (и психологически), мы можем терять человека в другом и это соответствует реальным процессам отчуждения, но корни человека в предметном бытии и его надо видеть в прямостоянии, открывать в бытии и в перспективе духа. Власть духа, конечно, нужна, но это возможно лишь для реального человека. Власть духа-это не духовное отчуждение, а бытие-в-сознании. Так что «бытие-сущность-понятие» не то же самое, что «я-другой-мы». Это абстрактное- различие «я-другой» .снято в общественных отношениях, т.е. в сущности человека. Человек — впереди «я», но не теряясь в другом, он глубже в бытии и выше в духе. Абстрактно-психологическое отношение «я-другой» в действительности снято в конкретике общественных отношений, но и этого мало: оно фундировано бытием и перекрыто духом. В нем в какой-то мере даже схватывается сущность человека, но нет ни бытия, ни духа.
И вообще сильно мешает то, что исходным, молча берется «я», хотя бы и как дочеловеческое, все же остальное — как якобы только привязка к нему,— человеческое, сверхчеловеческое. На самом же деле исходно бытие, промежуточна (опосредована) сущность, перспективен дух. «Я-другой» есть только эпифеномен . сущности, причем выпирает это отношение, видимо, именно югда, когда сама сущность еще не развернута от бытия до духа. ,И, скорее, человек не выходит из дочеловеческого «я» как предпосылки, а впадает в него в отношениях, как и теряется в другом. Точнее, «я-другой» — это амбивалентность, где одновременно даны и дочеловеческое, и внечеловеческое. Это психологическое выражение уплощенного человека. Впрочем, деятельность может быть, видимо, описана в этих терминах (я-другой), здесь стучит мотор движения общественного человека и вся психология человека дана в этом срезе, да и социальные силы работают именно здесь. Но это еще не весь человек; требуется пересечение общественных отношений в свободе бытия и тотальности духа. .