Конечно, нужно признавать третье и как реальность, но не для того чтобы его сохранять или как-то опосредовать душевно-духовно, что одно и то же идеологически, а именно, есть отчуждение человека. Его нужно взломать изнутри (частная собственность — общественная собственность), распределить между бытием и миром, просветить сознанием, оживить отношениями человека и человека. Признавать реальность как третье — значит уже опосредовать ее в некоем идеальном мире.
Реальность сильна именно как третье (субстанциальность), но поэтому и требуется все дочеловеческое и сверхчеловеческое, чтобы открылся человек. Но пока нет бытия-в-мире, перед нами дочеловеческое Я и сверхчеловеческая идеальность, т.е. снисхождение и выхождение человека за свои общественные пределы, обращение к своей субъективной несказанности и одновременно превышение реальности в идеальном (возможном) мире. Это экстенсивный, центробежный момент. Еще нет действительности человека, есть только сознание человека.
Но именно (вернемся к исходному пункту) сознание преодолевается изнутри в бытии и вовне — в мире. И в этом опосредовании открывается человек. Речь идет не о подмене реальности сознанием, а о снятии отчуждения, что не есть единовременный акт, а движение человека в сознании.
При этом идеальный мир кажется потусторонним относительно реальности. Но это только первоначальный экстенсивный момент. Где идеальное превышает реальность чисто негативно, оно видится в том же горизонте, что и наличные общественные отношения как бы в продолжение их «совершенства», То есть чем более сопротивляется человек своему отчуждению, тем сильнее оно им овладевает в виде дочеловеческого Я и сверхчеловеческой идеальности. Но и то, и другое — модусы отчуждения, в которых человек не избавляется от отчуждения, а протягивается в нем.
Снятие отчуждения возможно не в горизонте реальности, а в возвышении человека над ним. А это и есть преодоление сознания. Идеальное, схваченное в сознании как трансцендентное, уже не дополнительно к реальности, а перекрывает ее (см. выше). Сознание преодолевается, если утверждается предметно (посюсторонне) ее (реальности) идеальный коррелят. А это возможно, если одновременно происходит сдвиг в нем от Я-коррелята к той же человеческой действительности.
Преодоление сознания есть ни что иное, как открытие человека — сброс невозможного Я и выход на сверхчеловеческую идеальность, или, что то же самое, совпадение свободной индивидуальности и идеальной тотальности. Застывшее, непрогрессирующее из бытия-в-мире сознание есть отражение отчужденной реальности. Различие между ними есть только различие формы и содержания, приглаженного и приглаживаемого. Так что преодоление сознания равно опосредованию отчужденной реальности, а следовательно, и утверждению действительности человека. То есть здесь имеет место различие «преодоления» и «опосредования». Задача опосредования реальности (см. выше) остается, но это возможно не в раздвоении сознания на душу и дух, а в преодолении сознания изнутри в интенсивности бытия и вовне в экстенсивности мира. При этом бытие и мир уже есть не корреляты со-знания, а пересекающий последнее строй человека, а точнее, само становление человека.
Сознание горизонтно, это и есть отношение Я-Дру-гой. И оно есть ватерлиния реальности. Реальность внутри себя уплощена, и это надо пересечь из бытия в мире.
2.3. Но в мире ли? Мир — это не та же ли самая горизонтная реальность, только взятая в ее экстенсивности, как расширяющаяся реальность? В сознании можно выходить от бытия в мир (объективация), но в той же мере можно и сводить мир к бытию (субъективация). То есть в мире человек еще не открывается, а только приоткрывается, раскачивается из бытия в субъективности и объективности. Мир, конечно, нарушает равновесие сознания, но не он есть самоцель человека, не он есть сверхчеловеческое. Мир порождает человека и в то же самое время сам нуждается в доразвитии в сверхчеловеческом. Поэтому, когда говорится об открытии человека как бытия-в-мире, то имеется в виду не наличный мир, а мир идеального. Сам по себе мир — это колыбель самопознания человека, благодатное обстояние его бытия, а в конечном счете — крылья, на которых он взлетает к сверхчеловеческому.
Преодоление сознания есть достижение идеального. Бытие-в-мире — не уход в сторону от высокого предназначения, а продуцирование идеального: творение добра, утверждение красоты, постижение истины. Бытие-в-мире — самоосвобождение человека. Так что не только человек нуждается в мире, но и мир нуждается в человеке (см. выше).