Но знаем ли мы, когда знаем? Кажется да, знаем. И уверены в этом. Почему? Потому что это логически непротиворечиво, конвенциально, просто, приводит к успеху и т.д. Но не заблуждение ли это? Может быть, именно когда мы знаем, мы не знаем? Мы знаем не из знания, а из незнания. Знание всегда в лоне незнания, а не наоборот. Но по кажимости дело обстоит именно так, что незнание подчинено знанию — как слабость силе, как недостаток достоинствам, греховное добродетелям.
Экологическая ситуация в том и заключается, что незнание мы выдаем за знание, когда тупо утверждаем: знаю, и баста. Тут и проявляется свобода воли как та злая «сила, которая заставляет нас следовать худшему, когда мы знаем о лучшем» (Декарт).
Парадокс и в том, что об экологической ситуации от мала до велика все знают, тут полно конкретики, программ хоть отбавляй. Но ничего не делается, ситуация лишь усугубляется. Что это значит? Это значит не только то, что знаний мало, надо действовать, но чтобы вообще дело как раз в знании. Потому что в принципе все знания человека играют негативную роль в фокусе экологической проблемы. И нужны уже не знания, а тем более не информированность, нужно отчаяние вместо нечаяния. Что является противоположностью знания? Незнание? Нет, незнание есть источник, предпосылка знания. А противоположность, может быть, и есть отчаяние человека против нечаяния знания. Отчаяние небытия, в котором он застигает себя в знании бытия (здесь и теперь). «А был ли мальчик? Может мальчика-то и не было?» (Горький). Человека-то может никогда и не было? И тогда получается, что экологическая ситуация — это ситуация, в которой впервые должен родиться человек. Согрешив с миром (природой), Адам должен породить человека. Но грех этот по необходимости должен был продолжаться в течение тысячелетий? И каждый из нас был Адамом? Все мы принадлежим одному и тому же телу. Не было душ, были тела. Вся история есть история телесных поколений. Но тогда соглашение было не необходимостью, а наоборот случайностью (что, впрочем, одно и то же). Не было, главного — свободного человека, необходимого миру, были случайные индивиды, какого-то черта появлявшиеся на свет божий, в необходимости лишь самим себе. И эта необходимость себе должна быть кардинально сломлена на необходимость миру. Экологическая ситуация властно зовет, толкает человека на свободу как на ответственность перед миром. Ветхий Адам одряхлел в активизме познания, он уже все знает, но ничего не может, нужно незнание, чтобы мочь. И пока мы все адамы, катастрофа приближается.
Человека все еще нет, потому что он все знает, он может оказаться у себя в бытии лишь в незнании. Но одновременно и быть и знать не может. Точнее, когда мы знаем, я не есть, когда я есть, мы не знаем. Так что тут нужно учитывать различие субъективного и субстанциального в познании. Но тут и различие сущего и должного. К сущему относится знание, должным является бытие человека. Человека нет, он должен быть, знание не относится к бытию, но к сущему, которое нуждается в отсутствующем должном. Должное не основание, а надстройка — добро, истина, красота. Бытие человека не здесь и теперь, которое может быть познано, а в долженствовании перед миром — в подъеме над собой и сущим.
Если все есть сущее, то мир покоится на ничто. Парменидовский панонтологизм несостоятелен или ограничен миром наличным.
И всякое философствование есть возведение должного над сущим. Согласно Ортеге практическая проблема в том, чтобы то, что есть было; теоретическая проблема — чтобы то, что есть не было. И философия должна стать духовной сердцевиной экологии как долженствование. По существу своему сущее как бытие не справляется само с небытием и нуждается в должном. Так что в целом здесь схема: сущее — не сущее — должное. Должное дано в многопорядковости сущности. Должное тот предел, в силу которого держится сущее. Уровни проявления должного даны в том, что природа не есть нечто определенное, не есть порядок, а стихия. Общество никогда не может быть самодостаточной субстанцией и всегда чревато революциями, эволюциями. Человек никогда не есть то, что он есть. Упор должен быть сделан именно на принципе долженствования, а не «онтологически должном», что равно «развивающейся материи», «законам истории» и т.д. И наоборот, за всеми этими понятиями скрывается принцип долженствования, в реализации которого философствующий субъект и порождает их.