— Я хочу сделать то же для тебя, — сказал он грудным голосом.
Лейла села на пятки и улыбнулась ему.
— Правда?
Он кивнул. Как полоумный.
— Воин, ты выглядишь обессиленным, — прошептала она. — Я измотала тебя?
Кор хотел возразить, но Лейла откинулась назад, спиной прислонившись к стенам в углу душевой, копируя его позу. Она смежила веки, подняла колени… и развела их в стороны, сражая его своим видом.
— Что ты хочешь сделать со мной? — протянула она. — Ты хочешь поцеловать меня сюда?
Она поднесла изящную ручку к своему горлу. Когда он кивнул, словно болванчик, она улыбнулась.
— Или сюда..?
Сейчас ее пальцы скользнули по ключице, и Кор снова кивнул.
— Может… здесь?
Лейла потерла сосок, и он стиснул зубы так сильно, что хрустнула челюсть.
— Здесь, воин? Ты бы поцеловал меня сюда.
Она поигралась с соском, ущипнула его, зашипев при этом, а потом растерла, словно успокаивая боль. Затем ее вторая рука спустилась по животу.
— А если… здесь? — прошептала женщина, поглаживая самую вершину своего лона.
Из него вырвалось рычание, и Кор выдохнул:
— Да. Именно здесь.
— Что бы ты сделал своим ртом? — Она обвела пальцем свою плоть. — Или… нет, ты бы использовал язык, ведь так, воин? Свой язык…
Лейла охнула, прикоснувшись к себе, наклонив голову, она не сводила с него глаз, очевидно, отдаваясь во власть ощущений.
— Ты бы прикоснулся своим языком вот здесь…
Кор бросился на нее, двигаясь так быстро, что даже не успел подумать об этом. И он был груб, оттолкнув ее руки с дороги, накрыв ее лоно своим ртом, взяв то, что он так жаждал, чем она дразнила его.
Сейчас именно она раскинула руки, пытаясь сохранить свою позу. Но ему было все равно. Он дернул Лейлу вниз, укладывая спиной на плитку, руками обхватил внутреннюю сторону ее бедер и распластал перед собой, словно бабочку, проникая в нее языком, поедая ее.
Она сильно кончила напротив его лица, до боли вцепившись руками в его волосы. Ему было плевать. Кор хотел одного — войти в нее, заставить выкрикивать его имя, отметить своими губами и языком.
И этого было мало.
Хотя ее тело пронзила волна удовольствия, грудь рванула вверх, плечи наоборот уперлись в плитку, а кожа в тусклом освещении блестела благодаря воде… ему было мало.
Кор забрался на нее и вошел до упора, впившись пальцами в ее бедренные косточки и удерживая таз на месте, вбиваясь в Лейлу. Ее груди покачивались из стороны в сторону, зубы стучали друг о друга, руки метались по сторонам. Но ее глаза пылали, когда животное внутри него подчиняло животное в ней.
В последнее мгновение он вышел, поднялся над Лейлой, загораживая плечами потоки воды. Обхватив эрекцию, с собой он был еще грубее, чем с ней, он судорожно сжимал член, провоцируя разрядку.
Покрывая Лейлу своим семенем.
Связанный мужчина метил ее, таков обычай, чтобы любой мужчина в ее присутствии понимал, что подходить к ней можно лишь на свой страх и риск.
Она принадлежала другому.
Не как собственность. Но как слишком большая драгоценность, чтобы другие осмелились играть с ней.
***
К тому времени, когда Кор кончил вслед за ней, струи воды, падавшие с потолка, начали терять свое тепло… и не то, чтобы Лейлу волновало это. Между ее ног расположился воин, и он делал то, что совершает мужчина, когда предъявляет права на свою женщину, им руководил древний инстинкт, привитый вампирам на генетическом уровне, дабы обеспечить выживание расы. Откровенно и так красиво, это был первобытный обычай и все же популярная практика в современном мире.
По крайней мере, в ее мире.
Когда он, наконец, рухнул на нее, Лейла обернула руки вокруг его широких плеч и закрыла глаза, улыбаясь.
— Я слишком тяжелый, — прошептал Кор, уткнувшись в ее шею.
Прежде чем Лейла успела остановить его, сказав, что ее не волнует боль в пояснице и возможные синяки, Кор поднял ее, держа на руках словно хрустальную.
Выйдя из душевой, он взял белое пушистое полотенце и завернул в него Лейлу. Затем достал еще одно и сначала стер влагу с ее лица, а потом зашел со спины и аккуратно выжал длинные волосы махровой тканью.
Все это время она наблюдала за ним в зеркало, запоминая каждую черточку на его лице, теле, влажные волосы, силу в нем. Его лицо было особенно дорогим для нее: свирепые черты и линии сейчас смягчились… и у Лейлы возникло ощущение, что Кор не хотел показывать ей свою уязвимость.